Чтение онлайн

Тяжело опираясь на винтовку Маузера образца 1898 года, На­ранхо стал осторожно опускаться на одеяло, расстеленное у ко­стра, когда улышал шум приближающейся машины. Насторо­жившись, он посмотрел на дорогу, откуда доносился звук, потом оглянулся на заграждение. Двое его товарищей на дороге тоже услышали шум: держа ружья наизготовку, они стояли, вглядыва­ясь вдаль. Хотя особой опасности ждать не приходилось, старик все же велел двоим у костра повременить с кофе — на случай, если понадобится их помощь.

С трудом разогнувшись, Наранхо заковылял навстречу авто­мобилю, показавшемуся из-за поворота.

Лефлер задремал и проснулся только

после того, как води­тель остановился перед самым заграждением. Открыв глаза и увидев, что это еще не лагерь, француз спросил, в чем дело. Сидевший на заднем сиденье канадец рассмеялся:

— Так, пустяки. Какие-то старики перегородили дорогу.

Выпрямившись, француз увидел заграждение, а за ним — двух вооруженных мужчин. Заметив, что в руках у них — допотоп­ные винтовки, Лефлер тоже засмеялся, пытаясь обратить инци­дент в шутку.

— Как ты думаешь, что древнее: — спросил он, — ружья или их владельцы?

Коща старик, судя по всему, командир отряда, в сопровожде­нии двух вышедших из-за ограждения спутников подошел по­ближе, канадец расхохотался:

— Наверняка владельцы. Зуб даю, они здорово запыхаются, пока доберутся до нас.

Наранхо издали увидел, что гринго смеются, и разозлился, поскольку относился к своим обязанностям всерьез. А разозлив­шись, решил: они у меня еще попляшут, будут знать, как насме­хаться. Наставив на Жака винтовку, старик потребовал, чтобы все в машине предъявили документы.

При виде воинственно настроенного старца, размахивающего винтовкой перед самым его носом, француз потерял всякую охо­ту смеяться. "Старый дуралей опасен", — подумал он. Сделав знак подождать, Лефлер левой рукой полез в карман за поддель­ным французским паспортом. "Не стоит раздражать старого про­стофилю", — решил он, протягивая документы.

Наранхо не умел читать по-французски и, разумеется, не понял ни слова, однако решил продемонстрировать свою власть, а за­одно и проучить зарвавшихся иностранцев. Сурово хмурясь, он заявил Лефлеру, что тому придется вернуться в деревню: пусть с их документами разбирается офицер, командующий мили­цейским отрядом.

Ситуация неожиданно принимала отнюдь не комический обо­рот. Лефлер и канадец разом примолкли, намереваясь пустить в ход оружие. Но от Наранхо и его спутников не укрылось, что незнакомцы внезапно переменились в лице, и, когда водитель сунул руку под сиденье, они насторожились. Старик, державший водителя на прицеле, выстрелил без предупреждения. Почему он так поступил: то ли с перепугу, то ли потому, что заметил ору­жие, — неизвестно. Так уж получилось. Раненый водитель дер­нулся, из-под сиденья показался ствол автомата. Его заметил Наранхо, продолжавший держать на мушке француза, и ткнул дулом винтовки ему в живот. Третий милиционер, стоявший у задней дверцы, приставил винтовку к уху канадца.

За проявленную доблесть Наранхо и два милиционера, кото­рые помогли обезвредить Лефлера и его группу, получили авто­маты своих пленников. Это современное оружие не только при­годится, когда старик поведет своих людей на новое задание, но и послужит доказательством его доблести в глазах сына и вну­ков. Наранхо знал, что автомату суждено стать семейной релик­вией, которая после него перейдет к сыну, так же, как винтовка Маузера образца 1898 года досталась ему от отца и деда.

Все это было важно, но подарок, который Наранхо и его то­варищи преподнесли Гуахардо, не имел цены. Заполучив фран­цуза, полковник стал обладателем ключа, который, если вос­пользоваться

им с умом, мог привести его к долгожданной цели — сеньору Аламану.

Какое мне дело до их разногласий или до того, сколько голов у орла, под которым я марширую, — одна или две?

Уильям Мейкпис Теккерей

Сидя за длинным столом, Лефлер следил за двумя стоящими у дверей солдатами. Хотя условия содержания в мексиканской тюрьг ме оказались гораздо лучше, чем он ожидал, это не могло приту­пить его злость и досаду: угораздило же попасться в руки каких- то крестьян! Что за глупость... Что за непростительная глупость...

В дверь постучали. Один из солдат повернулся и, приоткрыв маленький глазок, посмотрел в него. Закрыв глазок, он отпер дверь, чтобы впустить посетителя. Как только дверь начала от­крываться, солдат вытянулся по стойке "смирно" и дал знак сво­ему напарнику последовать его примеру. Лефлер в первый раз наблюдал у часовых такую реакцию и понял, что к нему пожало­вала какая-то важная птица.

Полковник мексиканской армии, появившийся в сопровожде­нии лейтенанта, оказался высоким и поджарым. Жак окинул его быстрым взглядом. Грудь полковника украшали всего несколько нашивок. Это говорило либо о том, что он получил свое звание ни за что, либо о его скромности, в чем француз сильно сомне­вался. Скромных полковников в природе не бывает, это он знал точно. Фуражка гостя была надвинута на лоб, так что глаза скры­вались в тени козырька. "Явился, чтобы меня запугать, — по­смеиваясь про себя, решил Лефлер. — Посмотрим, что может сделать мексиканский полковник такого, чего уже не раз пытал­ся сделать старина-сержант в Иностранном легионе, а после него — с десяток отпетых головорезов...".

Изучая полковника, француз не заметил, как лейтенант отпу­стил часовых и запер за ними дверь. Заняв место у двери, он кивнул полковнику в знак того, что все готово.

Сняв фуражку, Ґуахардо положил ее на стол и, медленно обойдя Лефлера, остановился у того за спиной. Несколько секунд он молчал, будто обдумывая, с чего начать, а когда, наконец, заго­ворил, Жак с удивлением услышал английскую речь.

— Сеньор Лефлер, мне уже известно, что привело вас в Мек­сику, так что мы можем сразу перейти к делу.

Француз решил потянуть время. Скрестив руки на груди и не глядя на полковника, он возразил:

— Сеньор полковник, мое имя — Перро, Поль Перро. Я — корреспондент французского Национального агентства новостей. Ума не приложу, почему я здесь. Требую, чтобы мне устроили встречу с кем-нибудь из французского посольства.

Лефлер услышал, как полковник у него за спиной глубоко вздохнул и проговорил:

— Не пытайтесь меня обмануть, сеньор Лефлер. Ваш при­ятель из Канады оказался на редкость разговорчив.

Не сдержавшись, Жак огрызнулся:

— Если канадец оказался разговорчив, тогда зачем вам я?

Возникла пауза. Не видя лица полковника, француз не знал, какую реакцию вызвал его ответ. Стоящий у двери лейтенант, который так и не снял фуражки, хранил непроницаемый вид. Лефлеру не оставалось ничего другого, как сидеть и ждать.

— Я, сеньор Лефлер, сказал, что ваш приятель оказался раз­говорчив. Но разговаривал недолго. Увы, он оказался не так кре­пок, как мы полагали. Внешность бывает обманчива. Видите ли, он умер час назад.