Чтение онлайн

двадцати лет нет, - подумал он.
– Совсем девочка, а такая... Как такое допускает

отец?" Впрочем, не стоит пенять на поведение спасительнице.
– Ненадолго.

Подумав, Лачи добавила:

– Доску они найдут, они же знают, где вы сидели. Потом проникнут сюда. Если

твой муж, дорогая...

– Амритой меня зовут...

– Дорогая Амрита, - как ни в чем не бывало, продолжила Лачи.
– Если твой муж

не

божественный воитель Аргхелаи, лучше поспешить.

– Вы правы, - произнес Пратап. Кто бы ни была женщина, она избавила его от

необходимости.... Про такое лучше и не думать.
– Могу я вас попросить...

– Пойти с вами?
– усмехнулась девушка.
– Этой ночью я отдыхаю от... работы, в

храм хотела сходить, да там пальба началась. Мой долг - помочь тем, кто

отстаивал честь богини. Куда вы идете?

– Во дворец, - не соврал Пратап.
– Идем с нами, тебя наградят.

"Я зарабатываю куда больше, чем вы можете дать, - грустно подумала Лачи.
– Но

не себе".

– О награде поговорим, если останемся в живых, - отозвалась Лачи.
– Скорее!

Едва они успели броситься в сад, как запирающая тайный лаз дверца рухнула, и в

сад ввалились несколько темесцев с мушкетами.

– Ищите гадов!
– услышал Пратап.
– Они не могли уйти далеко, я видел кровь.

Солдаты рассыпались по саду. Потревоженный шумом, из ворот выскочил

старик-привратник.

– Что вы здесь делаете? Немедленно покиньте владения рани!

– В ее владениях укрывается убийца, - усмехнулся Фанцетти, - напавший на

воинов Темесы.

– У нас нет никакого убийцы! Немедленно убирайтесь вон!

Вместо ответа северянин ударил привратника прикладом. Закрывая окровавленную

голову, тот спрятался обратно.

– Тут их нет, господин магистр.
– На лице командира преследователей,

лейтенанта Монини, появилось виноватое выражение. Какое-то время Фанцетти

обдумывал услышанное.

– Ищите на улицах, особенно тех, что ведут к крепости, - наконец приказал он.

– В дома не врывайтесь. Еще не время...

– Но мы уже ворвались в дом, принадлежащий самой...

– Делайте свое дело, лейтенант, а мне предоставьте делать свое, - отрезал

старший магистр.
– Я позабочусь, чтобы рани не использовала власть во вред

Темесе. Они не должны добраться до своих хозяев.

– Есть, сир магистр, - отдал честь лейтенант.

Пратапу не раз и не два доводилось патрулировать городские улицы.

Но здесь он,

член воинской касты, чувствовал себя чужим и хорошо знал: не хочешь потеряться -

не суйся в бесконечный лабиринт тупичков, подворотен, развалин, грязных

переулочков, над которыми почти смыкаются стены домов. В этих кишках огромного

города пахнет нечистотами, мочой, рвотой и собачьим дерьмом. Тут могут срезать

кошелек в любой момент, и не поможет никакое воинское мастерство. А могут... В

этом мире не имеет значение ни богатство, ни положение. Солдаты никогда не

сходили с относительно широких, местами даже прямых и мощеных улиц. В глубину

кварталов, можно сказать, власть раджи не дотягивалась. Там правили другие силы

и другие касты. Тем более чужой здесь была Амрита: как и подобает честной

женщине, она старалась без крайней нужды не покидать дом и не показываться на

глаза посторонним мужчинам.

А вот Лачи, похоже, провела тут всю жизнь. Ее домом была не крепость на скале,

не дворец раджи, а эти запутанные грязные улочки, населенные народом из низких

каст. Девушка уверенно пробиралась грязными улочками, обходила тупики, пару раз

они едва успели разминулись с какими-то бандитского вида группами, а разок - и с

ищущими беглецов темесцами. Вновь и вновь Лачи находила подходящее укрытие:

темесцы то ли не сообразили, то ли побоялись туда сунуться.

– Как шли, сволочи, - прошептал Пратап, сжимая в руках мушкет.
– Будто у себя

дома. Вот бы их...

– Если выстрелишь, сбегутся все северяне, - предостерегла Лачи.

– Так я ж тальваром их...

– Все равно не стоит. Их крови ты пролил достаточно.

Амрита слушала, как незнакомка советует мужу, что делать и - впервые со дня

свадьбы - почувствовала, как в сердце вскипает ревность. Да кто она такая, чтобы

вот так запросто болтать с ее мужем, едва ли не командовать им?

Наверное, последние слова юная женщина произнесла вслух, потому что Лачи

желчно усмехнулась. Эта усмешка как-то враз преобразила ее лицо, словно Лачи

вмиг прибавила в возрасте лет десять. Не едва расставшаяся с куклами девчонка, а

умудренная жизнью женщина глядела сейчас на Амриту.

– Ты уверена, что хочешь знать?
– спросила Лачи. Плюнула под ноги.
– Зачем

тебе, порядочной женщине и верной жене? Я та же, кем была и моя мать, и мать

моей матери, и моя прабабка. И кем обречена стать моя дочь. Ко мне ходят