Копатель
Шрифт:
Помня о ползающих по нему птенцах, Уркот перекатился на бок, поджал под себя толстые ноги и выпрямился. Хотя по стандартам мужчин-вриксов он считался невысоким, его мощное тело возвышалось над Келли. Она не могла оторвать от него взгляда, когда он снял с груди птенца и поставил на землю.
Перестань пялиться, Келли. Он заметит.
Моргнув, она стряхнула оцепенение и встретилась с Уркотом взглядом, когда он выпрямился. Она указала на шумную игру, происходившую неподалеку.
— Почему ты не играешь?
— Слишком устал.
Келли рассмеялась.
—
С щебетом Уркот поднял руку. Хонун, сын Гарахка и Налаки, чья шкура была такой же белой, как у его отца, свисал с его предплечья.
— Другая усталость, — сказал Уркот. — Более хорошая усталость.
Келли улыбнулась птенцу.
— Учитывая всю работу, которую ты и другие копатели проделали, чтобы превратить это место в залитую звездным светом страну чудес, ты заслуживаешь передышки.
Уркот запрокинул голову, чтобы посмотреть на мерцающие кристаллы над головой.
— Тебе нравится?
Придвинувшись немного ближе к нему, она посмотрела вверх.
— Это прекрасно. Мне хочется сделать то же самое в своем доме, чтобы у меня было ощущение, будто я смотрю на звезды каждый раз, когда ложусь спать.
— Все, что тебе нужно, Келли, я дам, — пророкотал он, его голос был едва слышен из-за музыки и криков игроков.
Она опустила взгляд и обнаружила, что он пристально смотрит на нее. В его глазах был блеск, но это было не отражение свечения кристаллов; это был внутренний свет, огонь, жаркий и тяжелый, который сказал гораздо больше, чем его слова. Это было обещание.
Когда он сказал ей, что даст все, в чем она нуждается, он имел в виду не только кристаллы. Он обещал гораздо, гораздо больше.
Тепло затопило ее и разлилось внизу живота.
Гул голосов перекрыл музыку, привлекая внимание Келли к игре. Многие вриксы, включая Гарахка, держали свои биты высоко в воздухе.
Коул вытянул руки вверх, подняв биту обеими руками.
— Победа!
Птенцы, державшиеся за Уркота, спрыгнули на землю и поспешили к своим отцам, когда игра закончилась. Подняв жвалы, Кетан подхватил сына на руки и поприветствовал Айви наклоном головы, прижимаясь своим головным гребнем к ее голове. Сердце Келли сжалось при виде нежности и любви, которые они разделяли.
Коул прислонил свою биту к стойке вместе с остальными и, ухмыляясь, побежал к Келли и Уркоту. Его обнаженная грудь и руки блестели от пота.
— Вот это было просто охуенно! — сказал он.
Келли усмехнулась.
— По тебе было видно, что ты отрывался по полной. Просто огонь.
— Я могу постоять за себя, неважно, насколько они большие, — он провел рукой по своим влажным волосам и ухмыльнулся Уркоту. — Тебе придется присоединиться в следующий раз. Сейчас у меня есть победа над Рекошем и Кетаном. Вы с Телоком следующие в моем списке.
— Я должен сказать нет, — ответил Уркот.
— Слишком напуган?
— Нет, я защищаю свое племя. Твое самолюбие получило бы рану, несовместимую с жизнью.
Коул рассмеялся.
— Ой, чувак. Бьешь — так сразу на поражение, — он снова посмотрел на Келли и обвел ее взглядом. — Черт, ты сексуально выглядишь в этом платье.
—
Оу, спасибо, — улыбнувшись, она взялась за края юбки и крутанулась на месте, позволив шелку развеваться. — Наверное, самое красивое платье, которое у меня когда-либо было.Он приподнял брови и наклонился ближе.
— Я получу поцелуй победителю?
Келли прижала пальцы к его груди и оттолкнула.
— Даже если бы ты не был весь потный, ответ — нет.
Зарычав, Уркот заскрежетал жвалами, клацнув клыками, и встал между Келли и Коулом.
— Давай, человек. Я подарю тебе поцелуй.
Коул усмехнулся и сделал шаг назад.
— Не-а. От этого я, пожалуй, откажусь.
— Ты хочешь поцелуй в знак победы или поцелуй от нее? — настаивал Уркот, приближаясь на то же расстояние, на которое отступил Коул. В нем чувствовалось напряжение, которого не было минуту назад и от которого мышцы его широкой спины напряглись.
— Это была шутка, Уркот, — тихо сказала Келли, положив руку ему на заднюю часть тела.
Он тяжело выдохнул, и она увидела, как он постепенно успокаивается.
— Просто шутка, чувак. Кроме того, меня не привлекают пауки, — Коул поднес руки к лицу, имитируя жвалы. — Они просто не подходят для меня.
Остатки напряжения покинули Уркота, и его жвалы опустились.
— Ты считаешь меня уродливым?
Келли усмехнулась.
— Коул! Как ты мог?
— Воу, воу! — он всплеснул руками. — Я этого не говорил.
Уркот посмотрел на Келли, склонив голову.
— Я ему не нравлюсь.
От нее не ускользнул веселый огонек в его ярко-голубых глазах.
Коул легонько похлопал Уркота по плечу.
— Я уверен, что ты прекрасный образец… для врикса.
— Келли, у людей есть другие слова для обозначения большого горя? — спросил Уркот.
— Господи, — сказал Коул, проводя ладонью по лицу. — Послушай, дело не в тебе, дело во мне, хорошо?
Келли уперла руки в бока.
— Серьезно, Коул? Ты собираешься использовать эту фразу? Как будто от этого становится лучше после той боли, который ты причинил этому бедному вриксу?
Он отступил, пятясь назад и указывая большим пальцем через плечо.
— Я просто собираюсь… пойти выпить.
Коул повернулся и поспешил прочь, исчезнув в море вриксов.
— Трус! — крикнула она ему вслед со смехом. Повернувшись к Уркоту, она смягчила улыбку. — Я думаю, ты очень красивый.
Уркот издал трель и встал немного выше и прямее. Он придвинулся ближе и наклонился к ней, его насыщенный, землистый аромат наполнил ее обоняние. Теплые, пряные нотки, напомнившие ей бренди, опьяняли. Этот аромат окутал ее разум туманом, путая мысли.
Он накрутил на палец прядь ее длинных волос и отвел за плечо.
— Платье не делает тебя красивой, Келли. Ты и так прекрасна.
У Келли перехватило дыхание. Его обмен колкостями с Коулом был игривым и насмешливым. Но сейчас все было совершенно иначе — это читалось в его взгляде, полном напряжения и не отрывающимся от нее, по твердости его глубокого голоса и по осторожности, с которой он произносил каждое слово на языке, который выучил только для общения с Келли и ее друзьями.
Он не просто хотел быть милым. Он имел в виду то, что сказал, и она это чувствовала.