Копатель
Шрифт:
— Оу-оу-оу! — Лейси заулюлюкала, а Келли ухмыльнулась.
Диего прервал поцелуй, обнял Уилла за плечи, прижимая к себе, и взял речную ягоду. Он улыбнулся Коулу, поднося ягоду к губам Уилла.
— И то, и другое.
— Черт. Я завидую, — сказала Келли.
Лейси оперлась локтем о колено и подперла рукой подбородок.
— Точно.
— Эй! — Коул широко раскинул руки. — Я здесь, вот он я.
— Мы знаем, — одновременно ответили Келли и Лейси.
Коул фыркнул и продолжил есть.
Диего посмотрел на Уилла, который улыбнулся и запечатлел поцелуй на губах Диего, прежде чем
Видя эту близость, эту нежность, эту… любовь, Келли еще больше осознала, чего ей не хватает. Конечно, у нее было общество ее друзей, но это было не одно и то же. В Ахмье и Айви души не чаяли их пары-вриксы, а Уилл и Диего жили здесь счастливой, беззаботной жизнью без гнета осуждения. Они процветали, преуспевали.
Чего бы Келли только не отдала, чтобы кто-нибудь смотрел на нее с таким же обожанием, которое светилось в глазах Диего, когда он смотрел на Уилла. Иметь кого-то, кто подхватит ее на руки и поцелует так крепко, что у нее перехватит дыхание, иметь кого-то, кто будет обнимать ее всю ночь.
Займется с ней любовью.
Я просто так, блядь, одинока.
Может быть, мне стоит предложить Коулу…
Никаких обязательств. Просто потрахаться— просто унять зуд. Она могла бы испытать оргазм или два, чтобы продержаться какое-то время и посмотреть, избавит ли это ее от этого надоедливого одиночества. Она была уверена, что он согласится на это.
Но мысли о сексе с Коулом не возбуждали. От них ей становилось холодно.
Он был ее другом, и она ценила его как друга, даже любила как друга. Но она не хотела его в сексуальном плане.
В ее голове промелькнуло воспоминание — Уркот, стоящий в горячих источниках под падающей водой, с распущенными длинными черными волосами, с вкраплением бело-голубых прядей, и ручейками, стекающими по его спине. Прошлым вечером она разглядывала его широкие плечи, завороженная игрой мускулов на сильных руках, когда он запускал когтистые пальцы в волосы. И когда он повернулся к ней лицом, его сияющие голубые глаза блестели в тусклом свете комнаты.
Он был влажной мечтой любой любительницы монстров.
Ей хотелось провести пальцами по коротко остриженным волосам по бокам головы, проследить их до длинных шелковистых прядей на макушке, хотелось провести руками по твердым линиям его груди, хотелось…
Хотелось узнать, как выглядит его член, увидеть его… почувствовать его внутри себя.
Какого черта, Келли? Откуда взялась эта мысль? Что случилось с нежеланием трахаться с пауком?
Лицо Келли с каждой секундой становилось все горячее, она нахмурилась и склонилась над корзинкой, позволив длинным локонам упасть по обе стороны лица.
Может быть, я изменила свое мнение, увидев, как Айви и Ахмью любят их пары?
Почему бы ей не подумать об Уркоте? За последние несколько месяцев они постепенно сблизились. Он был добрым и вдумчивым, и он заставлял ее смеяться. А что касается физической привлекательности, ну…
Келли не знала, когда ее восприятие изменилось так радикально. Как получилось, что она перестала видеть сексуальность в человеческих мужчинах и начала находить ее
в паукообразном пришельце? Пауки всегда были отталкивающими, ужасающими существами, несмотря на их маленькие размеры, а жуки всегда вызывали у нее отвращение.А теперь она всерьез рассматривает возможность интимных отношений с вриксом.
Люди на Земле сочли бы ее развратной. Черт возьми, она с самого начала сомневалась в здравомыслии Айви. Секс с пауком? Мерзость!
Но потом Келли познакомилась с вриксами. Хотя внешне они отличались, внутри были такими же, как люди, со своими мыслями и эмоциями, с надеждами и мечтами, с друзьями и семьей. И каким бы нелогичным это ни было, люди могли иметь с ними потомство. Акалан был этому доказательством.
Она не была религиозной, но разве это не было своего рода божественным знаком того, что людям и вриксам суждено быть вместе?
Это наука, Келли. Люди играли в Бога и использовали нас как подопытных.
Но это не означало, что кто-либо в Программе «Родной Мир» когда-либо предполагал контакт с разумным инопланетным видом или что их сыворотки, введенные колонистам, предназначались для адаптации человеческого тела к воспроизведению потомства с нечеловеческими существами. Айви зачала жизнеспособного гибридного ребенка-врикса, доносила его до срока и родила нечто такое странное и такое, такое прекрасное…
Такого исхода не мог предсказать никто.
Результат, который не должен был быть возможным.
Люди и вриксы были двумя разными видами. Они не должны быть совместимы.
И все же они были совместимы.
С каждым днем Келли было все труднее отрицать свое растущее влечение к Уркоту. Она не могла оторвать взгляда от него и его тела, не могла ничего поделать с тем, как ее собственное тело реагировало в его присутствии, не могла предотвратить тепло, которое расцвело внутри, когда она замечала, что он наблюдает за ней с живым интересом. Каждый раз, когда он прикасался к ней, кожу покалывало, словно она была заряжена электричеством.
И она хотела испытать больше этих ощущений. Она хотела почувствовать это снова. Она хотела…
Больше Уркота.
— Ты должен идти, — раздался глубокий, скрипучий голос, вырвавший Келли из задумчивости.
Она опустила глаза на свою работу. Пока она витала в облаках, фантазируя о некоем вриксе с сапфировыми глазами, листья распустились, полностью ослабив тугое плетение, которое она начала. Это ни в малейшей степени не походило на корзину, теперь это просто ветка с загнутыми листьями.
Тьфу.
Она подняла голову и увидела Телока, стоящего на платформе перед мостом, скрестив все четыре руки на груди и прищурив ярко-зеленые глаза на Коула.
— Он ест, — сказала Лейси, взглянув на Телока, прежде чем отмахнуться от него и снова сосредоточиться на своей корзине. — Так что кыш. Проваливай.
Жвалы Телока дрогнули, и поза напряглась. Его взгляд метнулся к Лейси. Жесткие, похожие на маски лица вриксов на самом деле не могли менять выражения, но Келли могла поклясться, что на мгновение что-то промелькнуло на его лице, что-то горячее и темное, разочарованное, удрученное и голодное.