Чтение онлайн

– Не перечь мне! Я знаю, что нужно моей матери!

Женщина опустила глаза:

– Да.

– Когда она проснется, дашь ей это, - он протянул сиделке маленький глиняный сосуд.

Та нехотя приняла его и с жалостью взглянула на Матенаис, помня, какие страдания ей причиняет это странное снадобье.

И ее подопечная, почувствовав что-то, вздрогнула и открыла глаза.

– Сын?

– Да, мама, - Кхорх присел на край кровати, и улыбнулся, но губы его дрожали. – Как ты?

Женщина внимательно и напряженно смотрела на него, потом тихо спросила:

– Что-то случилось?

– Ничего, - отозвался он. – Я пришел узнать, не нужно ли чего.

Знаешь, мама, у тебя замечательная подруга и она просила меня быть внимательнее к матери.

Матенаис подавила тяжелый вздох. Не смотря ни на что, ей так хотелось верить в его слова, а главное – в те чувства, которые он всегда старательно прятал, даже в детстве. Ее сын никогда не был с нею ласков, даже ребенком. Да, он всегда нуждался в ней. Но мог ли любить? И снова давняя боль захлестнула сердце. Ведь она прощала ему все, что невозможно простить. Сколько крови было на его руках! Сколько горя и слез уже принес он в этот мир. И не желал останавливаться! Это Хэт сделал его таким, это он отдал ее ребенка ужасной демонице, которая стала для него всем, целым светом, где даже любящая и страдающая мать оказалась проводником для потусторонней сущности. Но Матенаис проще было обвинить во всем умершего, чем терзаться муками от мысли, что ее дитя стало бездушным монстром, преданным Кэух.

– Спасибо, Тенаит, - только и смогла сказать несчастная, и отвернулась к стене.

Первосвященник придвинулся к ней и проговорил шепотом:

– Мама, ты же знаешь, как нужна мне.

Женщина дернула головой, поворачиваясь, и открыто встречая его черный, выжидательный взгляд. Он чутко ловил изменения в ее настроении и теперь видел – что-то не так.

– Это я знаю, - сказала она резко. – И даже знаю – зачем. Ты уже набрал девчонок для ублажения своей твари! Уже первые жрецы служат у колодца и чудовище, которое обитает там, уже выходит к ним и…

– Успокойся, мама!

– Убирайся!

– Мама! – глаза Кхорха вспыхнули красным огнем. Он переставал владеть собой, когда разговор заходил о Кэух. И это выводило из себя Матенаис.

– Послушай, - его тон смягчился, хотя женщине показалось, что сын ударит ее. – Я отпущу тебя на землю, если захочешь, только выполни последнюю мою просьбу.

Она снова отвернулась, сдерживая слезы и не желая, чтобы Кхорх видел ее страдания.

– Захочу ли я? – выговорила Матенаис с усилием. – Ты и, правда, думаешь, что я хочу уйти, оставить того, кого люблю? Совсем одного? – она замерла, боясь расплакаться или вдруг услышать от сына слова признательности, и тогда, уже не задумываясь, принести себя в жертву. Но он молчал, и она подвела неутешительный итог:

– Тебе не дано понять человеческое сердце, тем более сердце матери, потому что Хэт отнял твое.

– И сейчас я говорю твоему сердцу – помоги мне, - вкрадчиво проговорил Кхорх. – Последний раз. Скоро Кэух обретет плоть. Но для этого нужна последняя жертва, которую можешь принести только ты.

– Я согласна, - выдохнула Матенаис, устав бороться.

– Выпей это и поспи, - подхватил сын. – Тебе нужно хорошо отдохнуть перед этим важным событием.

– Ты убиваешь ее, Кхорх! – крикнула сиделка, но встретив пасмурный взгляд господина, отступила, опуская голову.

– Лучше не выступай, Тенаит, - бросил зло первосвященник. – Твое мнение никому не нужно, ты же понимаешь. И подержи маму.

– Нет, - твердо сказала та, - свяжите меня. Так будет лучше.

– Кому – тебе? – вновь не удержалась сиделка.

– Молчи, - отозвалась Матенаис. – И помоги своему повелителю.

– Принеси путы, - пряча глаза от матери,

распорядился он, и потом сам принялся пеленать ее, протаскивая длинные концы веревки через ложе и стягивая их в надежные узлы.

– Вот так, - быстро справившись с задачей, Кхорх подсел к мертвенно бледной Матенаис.

– Потерпи, мама, скоро все кончится.

Она зажмурилась, чувствуя, как горлышко сосуда коснулось ее губ.

– Вот так…

Горечь эликсира обожгла горло, огнем разлилась по груди, и пылающим комком застряла где-то внутри, словно разъедая внутренности.

Она открыла глаза и через густеющую пелену увидела искаженное болью лицо сына.

– Все буде хорошо, мама, - донеслись до ее гаснущего разума слова, смысл которых Матенаис не могла уже постичь.

А Кхорх, заметив первые судороги, развернулся и стремительно покинул комнату…

Довольный жрец проводил малусов в грот Умбры, и участники недавнего состязания снова оказались там, где все началось. Здесь ничего не изменилось, если не считать появления квадратного помоста, шириной в три локтя, прикрытого пурпурной материей. По обе стороны его в больших чашах горел огонь.

А вот Гереха словно подменили. Особую торжественность ему предавал темно-лиловый хитон с золотистой отделкой и высокий венец с рубинами. Служитель был непривычно учтив, и, выражая почтение Стражам священных невилл, кланялся и слащаво улыбался. Правда, все эти ужимки казались неприятными бывшим соплеменникам, что хорошо помнили его гневливый и вспыльчивый нрав.

– А он научился сгибать спину, - заметил Сахулл, толкнув в бок Дрэвха. – Кхорх может многое дать, таким, как наш вождь, - он широко улыбнулся, хлопая короткими белесыми ресницами и озорно блестя черными глазенками.

– Приятно, что вы отдохнули и находитесь в веселом расположении духа, - заметив это, сказал Герех.

– Чего мы ждем? – любезно, в тон жрецу, поинтересовался Одрух, и это получилось у него так комично, что остальные мужчины дружно рассмеялись.

Но служитель сразу стал серьезным. Осмотрев будущих стражников, он деловито заговорил:

– Надеюсь, вы понимаете, что отныне ваша жизнь станет другой? И начнется это с одежды. Смотрите на меня – я больше не выгляжу, как дикарь. Никаких бус из клыков, косичек и, - жрец поморщился, - шкур на бедрах. Служители Кэух должны носить белые одежды в знак чистоты.

– Сам-то чего не в белом? – хмыкнул Сахулл.

– Цвет одежд в Улхуре символизирует положение того, кто их носит, - повторил Герех хорошо заученную фразу. – Лиловый – цвет жрецов, - он был очень доволен и собой и своим особенным местом рядом с Кхорхом, к которому все больше проникался глубоким уважением. – Кроме того, вам выдадут ножи…

Змеелов поклонился, храня на лице притворно-вежливое выражении:

– Герех, а от кого мы должны охранять девчонок?

Среди малусов снова раздались смешки. Веселость мужчин была скорее нервной - сказывалось напряжение последних дней, которое требовало разрядки.

– От всех, - очень серьезно ответил жрец. – От всех, кто осмелится войти в грот дев и на берега озера Хелл.

– А ты сам можешь появляться там? – продолжал Одрух.

– Нет, - еще строже сказал служитель. – Эта земля – священна. Только посвященные Кэух и первосвященник могут находиться на ней. Да еще Матенаис, которая станет единственным связующим звеном между вами и миром, который будет закрыт для вас с того самого момента, как вы облачитесь в хитоны Стражей.