Ключ от бездны
Шрифт:
За ним, в спасительный пролом скользнул подоспевший Сахулл.
– Это все? – гаркнул на него змеелов, стоило охотнику вырваться из мучительного водяного плена. – Что там произошло?
– Не знаю! – он обернулся к Рехуму.
Лицо юного травника казалось серым. Он смотрел перед собой пустыми глазами, нервно смахивая бороздки соленой влаги с мелко дрожащих щек.
– Больше никого?
Словно тараном пробило улегшуюся было гладь, и из глубины выскочил Дрэвх. Выглядел он ничуть не лучше Рехума. Кашляя и отплевываясь, мужчина с ужасом осмотрелся.
– Алемах с Пархом… поплыли назад, - заикаясь, выговорил он. – Я не знаю, смогли ли они… вернуться. Потом, потом… у меня на глазах нечто утянуло на глубину Габиуса…
– Где Хоруг?!
– Он не вернется, - сдавленно произнес травник. – Огромный ящер напал на нас, - Рехум зажмурился, чтобы откровенно не расплакаться. – Вождь спас меня…
Глава 4
В их прекрасном саду теперь зацвел гранат, украсив его крупными пурпурными и кремовыми бутонами. Молочно-белые цветки апельсина наполняли окрестности дворца правителя Астемана сладким ароматом. Налетавший порывами свежий ветерок осторожно играл нежно-фиолетовыми кистями тамарикса и серебристыми колокольчиками отцветающей галезии.
– Я не люблю Ахвэм, - тихо обронила Ла-Тима, стоя на крытой смотровой площадке, с которой открывался великолепный вид на сад и часть города. – Может, потому что немного ревную, зная, какие пылкие чувства питает к нему мой супруг.
Наэла, гостившая сегодня у супруги правителя, грациозно поднялась со скамеечки и подошла к балюстраде, где стояла ее родственница. Девушка знала, что Ла-Тима выросла в Нэросе, в котором она сама была лишь однажды. Все, что запомнилось ей тогда – обилие фонтанов и купален, а еще сады, в чьей зелени и цветах тонули дома и дворцы.
– Родной город всегда будет нам милее любого другого. Пусть даже самого лучшего из когда-либо созданных гениальными зодчими.
Госпожа Ва-Лераг обратила к собеседнице блестящие от близких слез глаза.
– Да, девочка моя, - отозвалась она. – Сейчас я особенно тоскую о прошлом. Мне так не хватает матери, которая дарила подлинную любовь своим детям, - Ла-Тима подавила тяжелый вздох.
– Нет ничего на свете правдивее и ценнее отеческой любви. Конечно, если она живет в сердце родителя…
Наэла удивленно посмотрела на неё, отметив особую горечь в голосе.
– Вы говорите об… Астемане? – осторожно спросила она, чувствуя, что этот разговор очень важен для госпожи Ва-Лераг.
Та помолчала. Взгляд ее блуждал по саду, где каждый куст, каждый листик были до боли родными. Все, все на этой цветущей земле осталось прежним! Только для хозяйки Ахвэма мир утратил чарующие краски, а изболевшееся сердце разъедал яд разлуки с сыном.
– А он никогда не любил нас так, как любит этот город, - сказала она, наконец. – И я не могу понять – почему? Почему?!
– Прошу вас, не плачьте! – Наэла нежно обняла ее за вздрагивающие плечи и прижалась лицом к сладко пахнувшим волосам. Когда-то она была уверена, что Ла-Тима станет ей второй матерью. И Сидмас, сын правителя, не торопился переубеждать в том свою невесту. А теперь…
– Мы познакомились на ипподроме, - немного успокоившись, заговорила госпожа Ва-Лераг. – Ты знаешь, что мой брат обожал проводить там время, в отличие от меня - с самого детства тянувшейся к звездам. «Что ты находишь в этом, - часто говорил мне Дитнар – ведь звезды так далеки от людей! Движение, сила, жизнь, страсть и красота – вот чего должна желать мхарская девушка. Особенно, такая, как ты, Ла-Тима!» Я его понимала, он – мужчина, хоть и выросший в семье жреца, где чаще смотрели на небо, чем на грешную землю. Но моему сердцу казалась милее стезя отца. А обсерватория Сифса оставалась самым лучшим местом на свете! Я забывала обо всем, когда видела звезды, которые вовсе не казались мне далекими. Я была юна и предавалась мечтам, забывая даже о том, что это звезды уже предсказали мне судьбу – владыку западных земель Маакора.
И однажды, теплым и солнечным весенним днем, он повстречался мне.
– И вы узнали его? – лукаво поинтересовалась Наэла, которая уже слышала эту историю от ее сына. Сидмас, вообще, увлекался историей Маакора и, имея достаточные познания в этой области, работал над биографиями знаменитых людей своей земли. Конечно, он гордился родителем - господином Астеманом из рода Ва-Лерагов и часто говорил о нем, во всем считая примером для себя.
– Нет, - засмеялась Ла-Тима, поддерживая её игру. – Даже и подумать тогда не смела, что этот статный красавец станет моим мужем. Я робела перед ним каждый раз, когда братец приводил его в наш дом и казалась излишне холодной. Мы никогда не оставались наедине, а мое участие в общих разговорах за столом сводилось лишь к общим фразам. Признаться, мне казалось, что Астеман так умен, так образован и перед ним открывались такие блестящие перспективы, что ему непременно должно быть скучно возле такой,
как я, витающей меж звезд. Но, оказалось, Дитнар подошел к вопросу моего замужества очень серьезно. И через положенные три месяца, отведенные на ухаживания, Астеман просил у отца моей руки. Наверное, не стоит даже говорить о том, что этот день стал самым страшным и самым восхитительным днем в моей жизни! Я и сейчас отлично помню, как брат с самого утра был необычайно оживлен и против обыкновения остался дома, и, сидя у окна гостиной залы, нетерпеливо посматривал на подъездную аллею. И даже вскрикнул от радости, когда увидел, наконец, крытые носилки друга. Мое бедное сердце, волновавшееся все больше, едва не выпрыгнуло из груди, когда вошел Астеман, такой торжественный и нарядный и такой красивый, что я в очередной раз почувствовала себя серой уточкой. Вскочив с кресла, в котором вышивала, чтобы занять дрожавшие от чего-то руки, я пролепетала приветствие, вспыхнув до корней волос, и уже вознамерилась уйти, когда наш дорогой гость сообщил, что имеет ко мне разговор, - она помолчала, растроганно улыбаясь. – Так странно, но те долгожданные слова, что произнес тогда мой жених, говоря о своей любви, совершенно стерлись из памяти. Может потому, что я так жадно ловила их, была слишком возбуждена и потрясена всем тем, что происходило с нами. А может… - Ла-Тима пожала плечами. – Так или иначе, все для меня переменилась. После пышной свадебной церемонии мы отправились в роскошный дворец сына правителя, который стал моим новым домом. Горячка первых дней в роли молодой жены тоже вскоре прошла. Астеман не был романтичен, и мне пришлось быстро усвоить размеренный уклад жизни семьи Ва-Лерагов. Была ли я счастлива? Да. Особенно, когда узнала, что жду ребенка. Время летит так быстро! Особенно, если богини благоволят к тебе, отводя беду и болезни. Керх [10] подарила мне прекрасного малыша, а Эморх начертала ему замечательную судьбу. Сидмас рос беззаботно-счастливым ребенком, и многие прочили ему великое будущее, а мой отец составил весьма благополучный гороскоп. А я боялась вопрошать звезды. Почему-то боялась… - она снова замолчала, а потом, вздохнув, добавила:10
Керх - богиня земли и плодородия у мхаров.
– Но давай-ка спустимся и пройдем во дворец. Становится слишком свежо.
– Но вы расскажите мне вашу историю до конца?
– Конечно, дорогая, - госпожа Ва-Лераг с нежностью взглянула на Наэлу, которая давно стала членом их семьи. Горячая, искренняя любовь к Сидмасу крепче родственных уз связала двух этих женщин.
Они прошли по одетому в серый сумрак саду, где не были еще зажжены ночные фонари и оказались во дворе с крытой террасой и бассейном. Здесь повсюду стояли вазоны с цветами, обожаемые ахвэмской госпожой, и терпко-сладко пахло ирисами и лилиями.
Хозяйку встретила прислужница и сообщила, что правителя нет дома.
– Хорошо, - кивнула Ла-Тима, - принеси нам ужин на террасу, мы еще полюбуемся прекрасным вечером. Ты не возражаешь? – обратилась она к Наэле.
Та улыбнулась, мельком глянув на громаду дворца, опустевшую без Сидмаса, при котором в каждой из многочисленных зал с приходом темноты всегда горел огонь.
– Так что же было дальше? – присаживаясь на инкрустированную скамеечку, напомнила гостья, проникновенно и трогательно посмотрев на госпожу Ла-Тиму. Невзирая на ноющую боль в душе, мучившую ее с самого ухода жениха в Улхур, Наэла чувствовала себя сейчас почти счастливой. Это ощущение тепла и уюта всегда появлялось у нее в гостеприимном доме Астемана. Вот и теперь, она доверчиво, словно маленькая девочка, смотрела, как заботливо хозяйка сервирует стол. А та, ласково улыбаясь, подала любимую в Ахвэме форель с лимоном и зеленью, тонкие пшеничные хлебцы а, на десерт - гуанабану, [11] без которой в жаркие месяцы не обходился в Маакоре ни один ужин.
11
Гуанабана - большой, до 12 кг, зеленый фрукт, напоминающий дыню, с очень вкусной, белой, тающей во рту мякотью, внутри которой имеются семечки, как у хурмы. Это изысканное кушанье прекрасно охлаждает и утоляет жажду.
– Иди, иди, благодарю тебя, - сказала госпожа Ва-Лераг прислужнице, которая тоже знала, что супруга правителя всегда сама ухаживает за домочадцами во время трапез. – Теперь, мне остались лишь воспоминания, - добавила Ла-Тима с грустью. – Но мы остановились на том, что одним чудесным днем… да, наверное, в такие минуты сама богиня Хепес подсказывает нам, что в сердце пришла любовь. И я услышала ее голос. Едва взглянув в голубые глаза еще незнакомого юноши, мне показалось, что мы давно знакомы, и что прежде я уже видела и эти черты, и эту выжидательную полуулыбку. Так мы всегда узнаем души тех, с кем в прежних жизнях были связаны узами любви и кого неизменно встречаем в своих будущих жизнях.