Чтение онлайн

– Кто? – Герех часто путался в мыслях друга, а тот только забавлялся, потешаясь над замешательством жреца. Но он не обижался, ведь находясь рядом с первосвященником, ему ясно виделись образы того, о чем рассказывал его юный повелитель.

– Мхары, – проговорил Кхорх немного отстраненно. – Они попытаются проникнуть в Улхур. Скоро. Очень скоро. Мне известно, что замышляют дети звезд. Ты же знаешь, что они приписывают себе божественное происхождение? – он засмеялся. – На самом деле у нас с ними общие предки. Аксумены. Но даже это не спасет мхаров! – от его недавней веселости не осталось и следа. – Не мною начата эта война, но первые ее битвы принесут мне победу! – он

мрачно взглянул на спутника и вспомнил:

– Ты говорил, что нас ждут в гроте Умбры?

– Да, господин. С запада пришло новое племя. И теперь у нас достаточно девушек, чтобы ты мог избрать достойных.

Они вернулись в подземелья и долго петляли по лабиринту, пока не вышли, наконец, к нужному месту.

– Иногда я боюсь потеряться здесь, - честно признался Герех, останавливаясь перед входом в пещеру. – Или встретить самого Улха, голос которого временами доносится до моего слуха.

– Не бойся. Слушай сердце, - Кхорх постучал по груди открытой ладонью, как это делал старый наставник. – Слушай его всегда – оно не обманет.

Он первым вошел в просторный грот, где собралось уже много народа. Молодые мужчины и девушки стояли отдельно вдоль противоположных стен, изредка перебрасываясь словами и взглядами. Все они сравнительно недавно оказались в Улхуре и нуждались в поддержке бывших соплеменников. Не смотря на то, что все, кто присутствовал здесь, назывались малусами, выглядели они по-разному. Люди из племени Илеха выделялись рослостью и обилием украшений из камушков и звериных зубов, нанизанных на нити, которые были везде – на руках, груди, ногах и голове. Пришедшие с Хоругом отличались от них прическами из множества косичек. Горцы племени Хуруха кутались в шкуры, которые спасали от промозглых горных ветров, что свирепствовали над мысом Бонши. Объединяло их, пожалуй, одно – всё в Улхуре виделось им новым и странным, потому что откуда бы ни явился каждый из них, жизнь под землей казалась невозможной и трудной, потому что лишена была солнца.

При появлении высокого худого юноши в черном, разговоры сразу смолкли. С Герехом многие были уже знакомы - одни знали его, как вождя, другие, как жреца Кэух, который встречал приходивших у южного входа в подземелья.

– На колени перед властелином Сульфура!
– грозно произнес он.

Люди повиновались, а Кхорх прошел в центр пещеры и повернулся к притихшим и смущенным девушкам.

– Поднимитесь.

Они послушно встали, опуская глаза перед давящими взорами повелителя.

– Все вы уже знаете о требованиях к девам, которых мы станем называть невиллами, или теми, кто будет служить Темной Кэух. И для начала я попрошу тех из вас, кто, не имел мужа, но позволил себе прелюбодеяние, выйти ко мне. Лучше сделать это добровольно, пока я сам не обличил вас во лжи. Никого?

Взгляд его задержался на девушке, внешность которой имела необычные для малуса черты. Кожа ее казалась слишком прозрачной и нежной, будто не знала ни знойного солнца Хасы, ни солено-колючих ветров Седых озер, миндалевидные глаза – слишком светлыми, а не смолисто-грозными и огромными, как у большинства других. Волнистые, с медовым отливом волосы (не черные или пепельные) собраны были в тяжелую косу. На тонких запястьях красовались гиацинтовые браслеты, что говорило о принадлежности к богатому роду.

– Назовись, - приказал первосвященник, и по толпе мужчин пронесся слабый возглас изумления. Те, кто хорошо знал дочь Ивлаха, поразились странности происходящего, потому как красавица Лемаис слыла неприступной гордячкой, и отвергла ни одного претендента на сердце.

Девушка вспыхнула, но выступила вперед, прямо взглянув

в лицо господина, который, как показалось многим, сейчас обвинял ее в греховном пороке.

– Я – Лемаис, - проговорила она и вскинула голову. – Моего отца звали Ивлахом.

– Кто были твои предки? – спросил Кхорх чуть дрогнувшим голосом, плененный необыкновенной красотой ее глаз, что напоминали переливчатый блеск серого камня, с магической игрой сине-зеленых искр. Да, она была удивительно похожа на его видение! Но все же не той, что владела сердцем юного первосвященника.

– Мою прабабку взял силой чужеземец.

Дочери Улха в большинстве своем обладали внешностью, высоко ценимой среди народов Апикона и диких племен Энгаба. Стройные и выносливые, искусные охотницы и рыболовы, они отлично чувствовали себя и в знойной пустыне, и в воде. Многие из них редко уступали мужчинам в ловкости и силе. Обладая кротким нравом, но наделенные неистощимой тягой к познанию окружающего мира, эти представительницы прекрасного пола нередко оказывались пленницами чужеземцев, которые не гнушались брать в жены черноглазых, смуглых красавиц-дикарок. Но не редко случалось так, что женщины-малусы чахли в неволе и рано умирали, до конца преданные своей земле и своему народу.

– Я вижу, кровь твоя не чиста, - вновь заговорил Кхорх, но теперь голос его был тверд. – Но сама ты ни в чем не повинна перед Кэух, и так красива, что станешь ее любимой служительницей. Я, первосвященник Великой и Темной, называю тебя невиллой, дочь Ивлаха, – он легко коснулся ее лба рукой. Лемаис вздрогнула и побледнела, чувствуя, как горячая волна обожгла ровно бьющееся сердце.

– Подойди, - подхватил Герех, и когда она приблизилась, надел ей на шею амулет из прозрачного изумруда. – Будь всегда чиста, как этот камень и невинна, потому, что только непорочные могут носить его и служить Кэух.

– Пощади, господин! – закричала девушка, до этого с неприязнью смотревшая на вновь избранную. – Может ли та, что завлекала в свои коварные сети наших женихов, теперь называться невинной? – Она упала на колени и подползла к первосвященнику, пытаясь ухватить его за одежду.

– У тебя был жених? – поинтересовался Кхорх и нахмурился, окидывая взглядом хрупкую фигурку, едва прикрытую кусками шкуры. – Сердце твое отдано земному мужчине, поэтому, сама ты не можешь стать невиллой. Встань и пройди туда, – он махнул рукой в сторону дальнего угла. Потом вдруг резко обернулся к мужчинам, среди которых послышались сдержанные смешки. Его тяжелый взор скользнул по лицам малусов.

– Вам весело?

– Прости нас, господин! – с подчеркнутой покорностью в голосе проговорил плечистый, подтянутый мужчина с ожерельем из волчьих клыков на шее и шкурой барса на узких бедрах. Его длинные светлые волосы были заплетены во множество косиц, а часть их собрана на затылке. Он пришел с теми, кто не пожелал отправиться в Улхур вместе с Герехом, своим вождем.

Первосвященник напряженно всмотрелся в черты говорившего.

– Как твое имя? – спросил он, скрестив руки на груди.

– Хоруг, - ответил тот.
– Я сын Риха, – он бросил быстрый взгляд в сторону жреца, но на спокойном лице того не дрогнул ни один мускул, хотя именно Герех случайно убил его отца на охоте, а сам стал вождем. Единственный сын старейшего был тогда слишком мал, а Герех являлся его ближайшим родственником. Теперь мальчик вырос. И как ни крепился жрец Кэух, душа его дрожала при виде Хоруга, такого похожего на отца. Как будто снова видел Риха: те же светлые глаза и золотистая щетина на широких скулах, тот же мягкий рисунок полных губ, и даже ямочка на подбородке.