Чтение онлайн

Она замолчала, а Наэла вспомнила, как увидела Сидмаса после шестилетней разлуки, встретила уже возмужавшим, двадцатилетним, и невольно сравнила с тем застенчивым, неловким, но таким симпатичным мальчиком, с которым ее познакомил отец, представив, как будущего супруга. Ту первую свою весну они провели вместе, расставаясь иногда только под утро. Долгие прогулки в окрестностях Ахвэма, катание на лодках по вечерней Анхе, рискованные и оттого еще более увлекательные экспедиции к берегам Седых озер или просиживания над научными трудами – им нигде не было скучно. Умный и амбициозный сын ахвэмского правителя нашел в мечтательной, но смелой девочке тот идеал

женщины, что уже сложился в его душе. Она походила на его мать не только внешне, но была также по-женски мягка и также отважна в тех мечтах об их будущем, что рисовались обоим. Наэла вовсе не смущалась тех чувств, что пробуждались в сердце друга. И никогда не гложили ее еще совсем юную душу сомнения в том, что они сообща смогут продолжить укреплять могущество Маакора, следуя по стопам Астемана и его предков. А еще они верили, что и свою жизнь смогут прожить так же достойно и правильно.

А потом пришло дождливое лето, и появился Креламет.

Ровесник Сидмаса, он отличался от него какой-то особой живостью. Сын военного сотника, подвижный и болеющий военными походами королей Антавии, этот юноша легко и крепко привязал к себе ее друга. Но оказался настолько общительным и благородно-деликатным, что ни разу не посягнул на первенство в душе сына владыки. И Наэла перестала ревновать, а скоро и сама прониклась к Креламету истинной симпатией.

Их обоих изменило время. Как, впрочем, и ее. Сидмас стал более сдержанным, и превратился в копию отца – степенного, рассудительного и … очень красивого. Он вырос и окреп физически, став истинным воплощением маакорского мужчины.

Метаморфозы Креламета, хотя и оказались более существенными, тронули девушку намного меньше. Угловатый подросток предстал перед ней стройным и поджарым юношей с открытым, выразительным лицом и ироничным, ясным взглядом. В движениях его, как и во всем облике появилась незнакомая сила и пластика. Оказалось, Креламет нашел достойное применение навыку владения мечом и выступал с союзными войсками в леса корнуотов, которые начали новую войну с ягмарами.

Наэле казалось жутким, что он убивал, казалось странным, что Сидмас гордился ратными успехами друга.

Мхары всегда отрицали насилие и войны…

– Мне казалось, что Астеман любил меня, - между тем вновь заговорила Ла-Тима. – Теперь, я знаю, что он просто выбрал себе достойную спутницу.

– Разве этого мало?

– Ах, девочка моя, ты молода, красива, и Сидмас испытывает к тебе истинные чувства.

Наэла слабо улыбнулась в ответ. Она и раньше догадывалась, что ее жених во всем стремится быть похожим на отца, даже в отношении к возлюбленной. А в последнее время он все чаще сдерживал порывы нежности своей нареченной.

– Может, потому что в его сердце так и не проснулась страсть, и появился тот, другой, - вдруг с горечью проговорила супруга правителя.

Наэла подняла на госпожу удивленные глаза:

– Что?

Бархатистая салфеточка, которую крутила в руках юная мхарка, выпала из ее пальцев.

– Я никому не говорила об этом раньше, - госпожа Ва-Лераг быстро закивала головой, потом замерла, глядя перед собой опустошенным взглядом. – Никогда не говорила, но он узнал. Муж все равно узнал, наверное, потому что я хотела этого. Понимаешь, дорогая? Это был отчаянный крик уставшей от холода души.

– Ваш сын тоже знал?

– Не знаю. Он никогда не говорил об этом, тем более – не упрекал, - Ла-Тима взглянула на собеседницу, словно боясь увидеть в ее глазах тень укора. – Тогда я поняла, что мужская

любовь может быть другой. Нежной, обжигающей… и даже тогда, когда молчат уста, женщина слышит, что сердце его бьется только ради нее одной. Не бойся, я ничем не оскорблю твоей душевной непорочности, рассказывая о тайнах наших встреч, тем более, что сами эти встречи были вполне целомудренны. Нет, супружеское ложе не осквернено мною, но наш разум, наша душа, не важнее ли тела? В помыслах я уже была неверна Астеману, и не жалею! Но понимаю, что глубоко виновата перед мужем, совесть которого чиста передо мной. И этого я не могу ему простить! Именно того, что я оступилась, а он великодушно простил меня, сохранив семью, не опозорив изгнанием из дома. Но став еще холоднее…

Наэла сидела, не шевелясь и не поднимая глаз, чувствуя, как под тонкой кожей щёк разливается огонь. Она была потрясена – та, которая все эти годы являлась для нее эталоном совершенства и безупречности, свершила деяние, достойное только корнуотки, чьи вольные нравы колоритно описывал насмешливый Креламет.

– Знаю, ты осуждаешь меня, дорогая, - тихо проговорила ее собеседница. – Я понимаю тебя. Что бы сказала я сама, поступи ты так с моим сыном? Но мне хотелось, чтобы ты знала, все знала обо мне.

– Да, конечно, - чуть слышно отозвалась Наэла.

Госпожа Ва-Лераг тяжело вздохнула, понимая, что ее откровенность оттолкнула юную и такую восторженную душу. Она поежилась, чувствуя неловкость. Но Наэла вдруг бросилась к ней, и, блестя слезинками в глазах, стала целовать ее лицо и холодные руки.

– Простите меня, простите, - зашептала она. – Я благодарна вам за то, что вы доверили мне эту тайну. Видят боги, я никому не раскрою ее!

Ла-Тима прижала белокурую головку девушки к груди.

– Спасибо, деточка моя, - сказала она. – Ты сняла камень с моего сердца. Только твое прощение хотела бы я получить за тот страшный грех.

– Разве в праве я осуждать вас? – отозвалась та.

– Ты так чиста и честна, - проговорила госпожа Ва-Лераг и замолчала, беззвучно заплакав.

Ночь уже смотрела на них множеством таинственно блистающих глаз. Стало холодно, и с близкого берега Анхи наползал туман. Желтые огни фонарей в саду просвечивали сквозь полупрозрачное покрывало ночного ультрамарина. И где-то в кудрявой листве сладко и томно, с надрывом пела птица.

– Словно вечность прошла с тех пор, как Сидмас отправился в Улхур, - немного успокоившись, вновь заговорила Ла-Тима. – Но я все еще не могу понять, зачем он сделал это.

– Маакору угрожает опасность, - дрогнувшим голосом произнесла Наэла. – Он сам мне так сказал. Сказал, что это то, к чему он был готов уже давно. Что хочет принести себя в жертву. Но я … не верю в это.

– Не веришь, что мой сын может…

– Нет. Что угроза подземелий реальна, - быстро сказала девушка. – Жрец Керх говорил мне, что предсказание, в которое поверил Бамин-Ат – кощунство, и что его сочинил безумный мхар, который был одержим злым демоном.

– Нет, дорогая, - прервала ее госпожа Ва-Лераг. – Тот, чье имя я боюсь произносить, передал мне записи, что вел тот самый служитель.

– Мне можно их увидеть?

– Конечно, - поднимаясь, заторопилась хозяйка. – Они хранятся в одном из моих ларцов. Давай поднимемся в мою спальную и…

– Нет-нет, я хотела бы еще побыть на свежем воздухе.

– Хорошо, подожди здесь, - проговорила Ла-Тима немного виновато, из-за того, что оставляет гостью одну, не желая просить слуг принести ей необходимое.