Кизиловый мост
Шрифт:
– Спасибо, Гасан Мамедович!
– Его благодари, - главный врач кивнул на стоявшего рядом мужчину, который с явным любопытством смотрел на меня.
– Это профессор Мохсуд-заде. Он спас ногу твоему Гарибджану,
– Оставь, Гасан!
Профессор досадливо махнул рукой, еще раз взглянул на меня и пошел в соседнюю палату.
– Как наш уста себя чувствует?,- Гасан Мамедович всегда так называл моего отца. Я не смогла соврать.
– Еще не была у своих, Гасан-ами,
– Почему же это?
– Они на даче сейчас. А я все время около больницы кручусь. Ведь у Гариба никого нет
– Да... Нехорошо, Сария. Сегодня же поезжай к своим.
– Гасан Мамедович укоризненно покачал головой.
... Когда я вошла в палату, Гариб приподнялся на локтях и сел. Лицо у него покраснело от напряжения, я поняла, что двигать ногой ему еще очень больно.
Я, как со старыми знакомыми, поздоровалась с соседями Гариба и села на стул у его постели.
– Тебе надо ехать, Сария, - вздохнул Гариб.
– Машина нужна на строительстве.
Как незаметно мы перешли на "ты"!
– Ничего. Там есть другие легковушки. А насчет нашего газика у меня специальное разрешение начальства. Так что не спеши гнать меня из Баку. Может быть, я по нему соскучилась.
– Ты живешь далеко от больницы?
– Не очень. Но я сейчас не дома, Гариб. У Сатаник Айрапетовны. Впопыхах ключи у Адиля забыла взять.
Он помолчал.
– Когда тебя выпишут?
– Кто их знает! По мне, хоть сегодня!
– Ему профессор сказал, через несколько дней вставать можно. Слышишь, дочка?
– обратился ко мне пожилой сосед Гариба.
– С палкой будет прыгать.
– Вот здорово, Гариб! При больнице такой хороший сад, моЖно будет гулять. Курит здесь кто-нибудь кроме Гариба?
– спросила я, доставая из корзинки "Казбек",
– Григорий Иванович мучается.
– Гариб показал на соседа.
– Мы уж просили няню, не покупает - нельзя, говорит, здесь курить. Ты нам дай по штуке, а остальные сунь вот сюда, под подушку. Смотри, чтобы сестра не вошла, - сказал Гариб парню с забинтованными руками.
– И как вы узнали, что мы тут пропадаем без курева?
– спросил Григорий Иванович, с наслаждением затягиваясь.
– Она волшебница, - с улыбкой взглянувї наї меня, сказал Гариб.
– Все знает.
– К сожалению, не все, Гариб, - грустно сказала я.
– Мне кажется, я не знаю самого важного...
Лицо у Гариба вдруг стало строгое, брови нахмурились. Я встала и начала прощаться.
– Ну что это вы вдруг заспешили?
– благодушно спросил Григорий Иванович. Мы ведь здесь скучаем.
– Меня на десять минут пустили, а я уже полчаса сижу. Поправляйтесь.
Я кивнула Гарибу и вышла из палаты.
У Сатаник Айрапетовны меня ждало письмо от Адиля. Вернее, не письмо, а записка: "Тринадцатого приеду в Баку. К пяти часам вечера буду дома".
Сегодня тринадцатое. Адиль, вероятно, уже дома. Я села в газик и поехала на улицу Хагани. Поставив машину во дворе, стала подниматься к себе на четвертый этаж. Раньше я даже с тяжелыми сумками легко взбегала по лестнице сейчас поднималась медленно, останавливалась на площадках, словно у меня была одышка, как у Сатаник Айрапетовны.
По дороге мне встретилась знакомая с пятого этажа, разговорчивая пожилая дама. Я так долго и любезно расспрашивала о здоровье всех ее родственников,
что та, наверное, была потрясена: что случилось с дерзкой девчонкой, которая обычно пробегала мимо нее, едва поздоровавшись? Дама выговорилась и ушла. Наконец моя квартира. Я нажала кнопку звонка. Послышались неторопливые шаги мужа. Дверь открылась. Какое странное у Адиля лицо - совсем чужое!– Здравствуй, Адиль! Ты давно здесь?
– Утром приехал. Я же писал тебе.
– Да, писал...
С непонятным чувством оглядела я нашу нарядную столовую. Как все запылилось...
Адиль молча наблюдал за мной. Мне показалось, что он очень взволнован, хотя, как всегда, не подает виду, выдержан и корректен.
Я подошла к туалетному столику, взяла расческу, провела по волосам. Потом подняла штору и села на подоконник.
За окном все то же: газон, напротив новый многоэтажный дом. Сколько часов провела я перед этим окном, поджидая Адиля!
– Сария!
Я обернулась.
Адиль подошел ко мне, схватил за руку.
– Что ты со мной делаешь, Сария?! Зачем ты поехала в Баку?
– Я не могла не поехать, Адиль, - Гарибу отрезали бы ногу!
– Будь прокляты и его нога, и он сам!
– Адиль резко повернулся и отошел от меня.
– Почему именно тебе понадобилось везти? Разве это не мог сделать кто-нибудь из его товарищей?
– Я тоже его товарищ.
– Ты прежде всего моя жена! И ты должна была спросить у меня разрешения!
– Тебя не было в управлении.
– Не могла подождать?
– Не могла. У него начиналась гангрена. Я думала...
– Думала!
– Адиль отпихнул ногой стул и стал нервно ходить по комнате. Ты очень мало думаешь, Сария! Для тебя не существует ни общепринятых норм, ни правил поведения! Ты не имеешь понятия об обязанностях жены!..
– Ты прав. Тебе нужна совсем не такая жена. Одну, очень долгую минуту мы молчали.
– Ах, вот что ты задумала! Дрянь!
Хрустальная ваза, пролетев около моего уха, ударилась о стену и разбилась. Я взглянула на осколки, встала...
– Напрасно ты это, Адиль...
Я пошла в спальню и начала собирать свои вещи. Доставать большой чемодан не стала - ведь я возьму только те платья, что принесла из дому, а они вполне поместятся и в маленьком. К тому же идти придется пешком.
Я уложила вещи, закрыла чемодан. Адиль сидел на диване, обхватив голову руками...
Ладно, это платье снимать не буду, хотя мне его и купил муж. Пусть останется.
– Прощай, Адиль.
Он поднял голову, увидел чемодан, быстро взглянул мне в лицо. В глазах у него не было уже ярости, только испуг. Но он быстро овладел собой.
– Поставь чемодан, Сария. Нам надо поговорить.
– Не надо больше говорить, Адиль. Мне нечего сказать тебе.
Он молчал.
– Адиль, я никогда не смогу жить так, как ты считаешь правильным.
– Не понимаю, Сария, ничего не понимаю! Ты вышла за меня по своей воле... никто не принуждал тебя. Мне казалось... ты меня любишь.
– Мне тоже так казалось. Поэтому я и стала твоей женой. Я только теперь, сейчас поняла, что никогда тебя не любила.
– Ну что ж... Только знай, что ты своими руками губишь свое будущее, свое счастье.