Чтение онлайн

— Чего вы хотите? — мой голос прозвучал тверже, чем я ожидала.

— Хочу, чтобы ты исчезла. Просто. Элегантно. Без следов. Но сначала — расскажешь мне кое-что.

Она подошла ближе и присела передо мной на корточки. Ее глаза оказались на уровне моих. От нее пахло дорогими духами и чем-то еще — лекарствами? спиртом? Вблизи я заметила, что зрачки у нее расширены неестественно, а на скулах — тонкий слой тонального крема, скрывающий синяки. Или мне показалось?

— Руны, — прошептала она. — Расскажи мне о рунах. Как ты их наносила? В какой последовательности? Что он говорил во время ритуала?

—

— Потому что кольцо должно принадлежать мне! — она резко выпрямилась, и на секунду маска аристократической холодности слетела с ее лица. Под ней было безумие. — Он должен был попросить меня. Это я должна была наносить их. Но он выбрал тебя. Почему?!

— Я не знаю, — прошептала я. — Он просто пришел. Просто выбрал.

— Лжешь! — она ударила меня по лицу. Звук пощечины разнесся по подвалу. — Ты что-то сделала. Приворожила его. Или это ты сливала информацию Коршунам? Ты — шпионка?

— Я не шпионка! Я художница! Он выбрал меня из-за...

Я замолчала. Из-за чего? Из-за отца? Из-за того, что я стояла у ограды? Из-за чувства вины?

— Из-за чего? — она наклонилась ближе.

— Из-за любви, — сказала я.

Это было самое глупое, что можно было сказать в этой ситуации. Но это было правдой. Какой бы извращенной, темной, рожденной из боли и вины она ни была. Он выбрал меня, потому что любил. А я...

Я тоже любила его.

Елена расхохоталась. Жутким, лающим смехом, который эхом разнесся под сводами подвала.

— Любовь! — она вытерла выступившие слезы. — Ты думаешь, Марк способен на любовь? Он способен только на одержимость. На страсть. На желание обладать. Когда ты надоешь ему, он выбросит тебя, как выбросил меня.

— Тогда почему вы до сих пор его ждете?

Вопрос попал в цель. Она замерла, и на секунду мне показалось, что она сейчас ударит меня снова. Но вместо этого она выпрямилась и поправила пучок.

— У меня есть предложение, — произнесла она ледяным тоном. — Ты рассказываешь мне все о ритуале, и я сохраняю тебе жизнь. Более того — я даю тебе деньги и билет в другую страну. Ты исчезаешь, и мы обе забываем о существовании друг друга.

— А если я откажусь?

— Тогда, — она подошла к стене и нажала на неприметный рычаг, — ты умрешь медленно. И никто не найдет твое тело.

Стена дрогнула и начала раздвигаться. За ней открылась комната, и от того, что я там увидела, желудок подкатил к горлу.

Хирургический стол. Инструменты. Камеры на штативах. И фотографии. Десятки фотографий на стенах. Марк. Марк. Марк. Его лицо, размноженное, как в кошмарном коллаже. И некоторые фотографии были перечеркнуты красным крестом. Женщины. Женщины, которые были рядом с ним. «Анна, 2016», «Карина, 2018», «Олеся, 2020». Последняя фотография — моя. «Вера, 2025».

Она убивала их. Всех женщин, которые появлялись в его жизни.

— Ты не первая, — прошептала она мне в ухо. — И не последняя. Рано или поздно он вернется ко мне. А все вы — лишь препятствия. Так что выбирай: сотрудничество или... коллекция.

Я закрыла глаза и попыталась дышать. Сердце колотилось где-то в горле. Руны. Ей нужны руны. Значит, у меня есть рычаг. Информация, которую она не получит, если убьет меня.

— Я расскажу, — прошептала я, открывая глаза. — Но мне нужно время. Руны сложные.

— У тебя час. Не больше.

Она развернулась и вышла, оставив меня в полутьме со связанными руками и бешено колотящимся сердцем.

Час. У меня был час, чтобы придумать, как выбраться. Или чтобы Марк нашел меня.

Потому что я знала: он уже ищет. И когда он найдет это место — а я верила, что найдет, — от Елены и ее коллекции не останется ничего.

Марк Аид не прощает тех, кто трогает его собственность.

А я была его.

POV Марк

Я гнал машину по трассе на предельной скорости. Дворники не справлялись с потоками дождя, но я не сбавлял газ. Каждая минута, которую она проводила в руках похитителей, была минутой моей пытки.

Белый фургон без номеров. Профессионалы. Третий игрок.

Кто? Кто, черт возьми, посмел тронуть мою женщину?

Телефон завибрировал на пассажирском сиденье. Я схватил его, не снижая скорости.

— Говори.

— Марк Аркадьевич, мы пробили фургон по камерам, — голос начальника охраны звучал напряженно. — Он свернул с трассы у поселка Лесное. Там старая промзона, заброшенный мясокомбинат. Но есть кое-что еще.

— Что?

— Мы установили наблюдение по периметру. Фургон зарегистрирован на подставную фирму. Фирма принадлежит...

— Кому?!

— Елене Станиславовне. Вашей бывшей жене.

Я ударил по тормозам. Машину занесло на мокром асфальте, но я выровнял ее. В ушах звенело.

Лена.

Этого не могло быть. Я не слышал о ней пять лет. После развода она получила щедрые отступные, дом в Испании и, как мне казалось, исчезла из моей жизни навсегда. Я знал, что она была... неуравновешенной. Знал, что у нее случались срывы. Но чтобы так? Чтобы похитить человека?

— Марк Аркадьевич? Вы слышите?

— Адрес промзоны, — мой голос прозвучал глухо. — Все наши люди туда. Окружить периметр. Без моего приказа не заходить.

— Принято.

Я бросил телефон и снова вдавил педаль газа. Перед глазами всплывали картинки прошлого. Лена. Наше знакомство — ей было двадцать два, мне двадцать восемь. Она была яркой, дерзкой, красивой. Дочь банкира, привыкшая получать все, что хочет. И она захотела меня.

Свадьба. Первый год — страсть, которая сжигала все вокруг. Мы трахались как одержимые, ссорились так же. Она разбивала посуду, я уходил в запой. Потом возвращался, и мы снова рвали друг друга в клочья. Я думал, это любовь. Идиот. Это была болезнь.

Когда я начал строить бизнес и перестал уделять ей достаточно внимания, начался ад. Слежка. Проверка телефона. Сцены ревности на публике. Она наняла детектива, чтобы следить за мной. А потом наняла людей, чтобы избить женщину, с которой я, по ее мнению, спал. Женщина была моим бухгалтером и просто улыбнулась мне на корпоративе.

Я подал на развод после того, как она попыталась отравить моего пса. Просто потому что я потратил на собаку больше времени, чем на нее.

— Ты не можешь меня бросить, — сказала она тогда, стоя в дверях с чемоданом. — Я — единственная, кто тебя понимает. Я — твое отражение. Твоя тьма. Ты вернешься.