Исцеление любовью
Шрифт:
Мы искупались в помывочной, Белогор расчесывал мои волосы, восхищаясь ими: цветом, длиной, красотой, пропускал между пальцев пряди. Потом преподнёс аккуратно сложенную стопкой одежду.
– Стеша, это Мариша приготовила.
– Спасибо.
– Мы погуляем сейчас по лесу, я тебя представлю стае. Все уже заждались нас.
– О, волнительно.
– Ты очень сильная, красивая и смелая, Стеша. Ты ведьма. Это им всем волнительно.
– Я вижу недуги, Белогор, могу их искоренять из тела, про лечебницу думала не раз.
– Моя умница, будет тебе лечебница. Я одену тебя.
Он
– Что, муж мой?
Он открыл глаза, зрачки увеличились, счастье и восхищение читала я в них.
– Жена моя.
– Да.
– Ты очень красивая, таких женщин, как ты, нет в наших местах.
– Я твоя, Бурушка.
Он выдохнул, сжал меня крепко в объятиях, уткнулся в шею.
– Услышала от Мариши, она тебя так ласково называет иногда.
Белогор взял меня за руку, подвёл к зеркалу. Из отражения смотрела другая я.
– Стеша, Мариша сшила платье, такие носили когда-то ведьмы.
Платье из плотного шелка с глубоким круглым вырезом у горла, с узким рукавом до локтя и очень объёмным и расклешенным от локтя и до запястья, с широкой юбкой в складку, с разрезами спереди и сзади, под разрезами подъюбник на тон светлее. Платье темно-зелёного цвета, на талии широкая шнуровка, что собиралась по спине, подгоняя наряд по фигуре.
Я видела ведьму в зеркале, да. Вот такими я их и представляла! Вот такой я и хочу быть: красивая, уверенная, влюблённая, нет - любящая и любимая, сильная в своих знаниях глубинных и в уважении к себе, независимая, хоть и при мужчине. Независимость - это не одиночество, нет, это способность поступать по своему сердцу, не бояться выражать мысли, быть в ладу со своим внутренним миром и идти своим уникальным путём.
Я подошла к отражению ближе. Я выглядела намного моложе своего земного возраста. Мои глаза стали ещё ярче, зелёный цвет переливался - вкрапления светло-зелёные придавали глазам блеск, кожа лица, декольте светлая и упругая, белокурые волосы преобрели кудри, красиво завивались. Я перекинула косу и расплела её, тряханула кучерявой гривой, рассыпая их по плечам. Да! Именно так! Я нравилась себе!
– Аглая!
Я почти носом задевала поверхность зеркала, уже второй раз, рассматривая отражение, я вспоминала Аглаю, желая поговорить с ней, позвать её, призвать.
– Я призываю тебя в этот мир! Я исцелю тебя! Ты мне нужна для исцеления!!!! Аглая! Я призываю тебя!
Это шло от сердца, и я доверилась своему духу, душе. Я поняла всем сердцем, что я хочу исцелить женщину с Земли, кроткую, и в тоже время сильную - Аглаю, что замаливала своих родных перед Богом.
Закрыла глаза, пребывая в своём призыве. Почувствовала сильные крепкие надежные руки Белогора, он обнял меня со спины, я откинулась на его грудь, открыла глаза. Мы смотрели в глаза друг друга в отражении зеркала.
Белогор был выше на целую голову, его синь глаз и моя зелень, были как небо и крона деревьев.
– Я тебя почувствую везде, где бы ты не находилась, моя любовь, моя ведьмочка, красавица моя. Твои глаза, как весенние листья.
– А твои как Сурия,
как весеннее небо.– При встрече я поклонюсь в ноги Аглае, поблагодарю её за тебя.
Я проглотила ком. Он верит. Верю и я.
Взявшись за руки, мы пошли во двор.
20.
Не было снега вообще! Оборотни в летней одежде так же деловито сновали по двору, но в каждом движении чувствовалась радость жизни. Кустарники по периметру двора стояли в первой нежной зелени. Небо было чистое и ясное. Солнце ярко светило.
Это не просто смена сезона — это торжественное возвращение жизни после долгого сна. Весна, которую ждали до боли в сердце, до снов о зелени, до щемящей тоски по теплу - так говорил Белогор мне.
Она пришла не по календарно, а вдруг — и мир поменялся за один день.
Я вдохнула полной грудью. Еще вчера воздух был колючим, морозным, а сегодня – мягкий, бархатный, со сладковатыми нотами, еще пахнет чуть-чуть талым снегом, влажной землёй и…обещанием. Обещанием жизни.
– Как же хорошо, Белогор!
– Да!
Он тоже стоял и дышал глубоко, поднимая лицо к солнцу.
Нас увидели, стали подходить, здороваться, кланяться, смотреть.
Все улыбались, держали руки у груди - знак благодарности, привязанности и преданности.
– Спасибо вам, мудрые, трудолюбивые, преданные волки! Спасибо! – говорил владыка.
Мы с Белогором вышли в центр двора, и он обратился ко всем, кто подошел к нам. Сарп, Ханна, Гарма, Радина, Мариша, Миро уже стояли возле нас, еще подходили и подходили оборотни.
– Спасибо, отважные и преданные волки и волчицы, что выстояли, смогли, что были со мной, когда чьё-то злое сердце решило убить меня. Спасибо! Спасибо Миру, что ожил вместе со мной, подарив мне истинную пару, мою любовь, мою жену Стешу.
Все захлопали, загудели.
– Всё было не зря, я вернулся, весна вернулась, зверь мой проснулся, и всё это благодаря моей паре, Стеше.
Белогор поклонился своему народу, я тоже склонила голову.
– Ты ведьма? – спросил чей-то тоненький голосок.
Я опустила голову, ища хозяина голоса. За юбкой женщины, что стояла рядом с двумя черноволосыми мужчинами, прятался чернявый мальчик, лет шести.
Мать посмотрела на него строго, шикнув.
Но все оборотни вопросительно на меня уставились, замолкли. Я понимала: всем это интересно, и ребенок лишь отражение разговоров взрослых, он искренен, честен, нетерпелив, как все дети.
– Как тебя зовут? – я заглянула за спину его матери, ища взгляд.
– Кайден, что означает «дух битвы», - смело произнёс мальчик, выходя.
– Очень красивое имя, Кайден. А меня зовут Стеша, и да, я ведьма.
Прошёлся коллективный вздох.
Он оживился.
– А что ты умеешь?
Все опять притихли. Белогор смотрел на меня, улыбался, но в глазах его я заметила тревогу.
– Я исцеляю недуги.
– И всё?
Похоже я разочаровала мальчугана, весело рассмеялась.
Отсмеявшись, увидела, что все смотрят на меня, как на чудо.
Волчица взяла Кайдена за руку, притащив к себе, сводя брови.
– Может и ещё умею что, поживём – увидим. Спасибо вам всем за гостеприимство.