Интерполицейский
Шрифт:
Вторая особенность Рейджи, удивившая бойцов, проявилась, когда занялись разбором трофеев. То есть, осматривали машины, оттаскивали и обыскивали трупы, и собирали вражеское оружие. Во время этой процедуры Кайл, подобрав возле мертвого водителя "Матта" автоматическую винтовку, вдруг профессиональным движением вскинул ее к плечу, прицелился в сторону подлеска, выискивая через прорезь прицела несуществующую мишень. Ганс совершенно случайно обратил на это внимание, и сразу толкнул локтем стоящего рядом Керка:
— Смотри, что репортер вытворяет!
Кайл, продолжая манипуляции, четко передернул затвор, но при этом сразу включил предохранитель. После чего что-то поправил на прицельной планке, еще секунду поцелился в листву, и
Тут Кайл наконец перехватил устремленные на него внимательные взгляды, но если и смутился, то не показал виду. Побаловав оружие в широких ладонях, сказал только:
— Испанская "СЕТМЕ Л", калибр 5.56 НАТО, прицельная дальность — четыре сотни метров. Ну и так далее, и так далее… достаточно неплохое оружие.
— Где служил? — спросил пытливо Ганс, вглядываясь в непроницаемые, но добродушные глаза оператора. Он вдруг понял, что за весь период их, с позволения сказать, знакомства, фактически не замечал этого человека, невзирая на его постоянное присутствие. И это нельзя объяснить одной только неприязнью к журналистам, насильно навязанным полиции. Репортер сам, сознательно, не бросался в глаза. Такую черту можно приобрести только при очень немногочисленных условиях…
— Разведка морской пехоты, Канада. С тысяча девятьсот восемьдесят восьмого по тысяча девятьсот девяносто пятый. Был уволен за грубое нарушение субординации в звании сержанта.
— Да ты та еще штучка, — присвистнул Чарли. Ганс вдруг увидел, что все оторвались от своих занятий, и вслушиваются в разговор с Кайлом. И теперь репортер не смог сдержать своего смущения от всеобщего внимания.
— Так, отставить! Почему бросили работать? — вмешался Джеф командным тоном, выручая Кайла. — Ночевать тут хотите? Заканчиваем, до темноты мы должны оказаться как можно дальше отсюда.
Бойцы, с интересом оглядываясь на преподнесшего сюрприз репортера, оказавшегося своим парнем, вернулись к делам. Кайл вскинул камеру на плечо…
Значительно позже, когда группа уже выехала, Кайл рассказывал:
— Меня как уволили в запас, я первое время на гражданке не мог определиться, чем заниматься дальше, я и не умел-то больше ничего, кроме как воевать. Много всего перепробовал, собирался одно время даже наемником завербоваться в Иностранный Легион, раз уж мирная жизнь не складывалась, пока мне один знакомый не дал в руках профессиональную видеокамеру подержать. И все, понял — это мое! Смог с помощью друзей устроиться в одну небольшую телекомпанию. Но скоро скучно стало, сюжетов стоящих мне особо не попадалось. А тут услышал, что есть какая-то сумасшедшая стрингерша, и что она ищет себе оператора, потому что ее партнера убило осколком авиабомбы. И слава за ней тянется такая, что все крутили пальцем у виска, и говорили, что скорее в пасть гризли заглянут, чем вместе с де Ла-Санио станут искать приключений на свои задницы… А я подумал — ну чего я теряю, что я в той телекомпании не видел? Нашел Сандру, и предложил ей свои услуги. И вы знаете, до сих пор не пожалел ни разу. Конечно, нервов, а то и крови на наши репортажи много ушло, но зато все голая, невыдуманная правда. Такая жизнь мне больше по нутру, чем мелочное бюргерство на прежнем месте работы. А Сандра, передаю с ее слов, наконец-то нашла сорвиголову чуть ли не большего, чем она сама. Действительно, нужно иметь окончательно снесенную башню, чтобы совать свою шею в петлю ради сотни метров пленки…
— Да, я смотрю, у вас жизнь не скучнее нашей, — проговорил Джеф. — И все же было бы гораздо лучше обойтись в операции без вас. Извини за откровенность.
— Да я понимаю все, — махнул рукой Кайл. — Сам служил в спецназе, знаю тонкости… Но не я, так кто-нибудь другой был бы сейчас на моем месте, ведь так? Решали ведь там, куда ни нам, ни вам не допрыгнуть. И я точно знаю, что Сандра от такого
подарка не откажется ни за какие коврижки, чем бы ей не грозили. Конечно, теперь все оборачивается другим боком… — закончил он философски. Затем наставил круглый радужный зрачок камеры на трясущегося рядом с водителем Джефа. — По крайней мере, можете за меня не беспокоиться — и тайны я ваши сберегу, если что, пленку подрежу, и о безопасности своей я смогу сам позаботиться, — он чуть коснулся ладонью вороненой стали испанской винтовки.— Главное, не слишком засматривайся в свой аппарат, а то схлопочешь, и не успеешь позаботиться, — с легкой улыбкой сказал Чарли, не отрывая глаз от чудовищно плохой дороги. Настолько, что порой машины по самые колеса уходили в мутную застоявшуюся воду, а то и просто жидкую грязь. Но слава богу, пока обходилось без очередных ДТП.
После еще пары часов муторного путешествия, совершаемого по дерганым указаниям захваченного бандита, колонна совершенно неожиданно вынеслась на улицу. Самую настоящую улицу, принадлежащую не обозначенной на карте деревушке. Только что автомобили ехали по представляющей раздолбанную колею проселочной дороге, плотно сжатой стенами джунглей, и мгновение спустя они уже в селении. Без какого-либо значащего перехода!
Чарли затормозил, вынуждая последующих повторить свой маневр.
— Так, — задумчиво пробормотал Джеф. — Где мы? — обратился он к проводнику, которого звали Карлос.
Парень нервно заозирался, и стал торопливо говорить.
— Он говорит, что это место нужно миновать как можно быстрей. Лесные индейцы не любят непрошеных гостей, тем более белых. А объехать деревню нет возможности, единственная нормальная трасса идет через нее, — перевел Ганс.
— Черт, руки бы повыдергать тем, кто нам эти "предельно подробные" карты сделал! — выругался Джеф. — С той поры, как Легаро начал водить нас по местным закоулкам, я почти потерял ориентацию! Ничего не понимаю, но уверен, что все дороги, по которым мы ездим последние двое суток, на ней не обозначены!
— Амазония. — пожал плечами Чарли. Он изучающе рассматривал индейские жилища, которые, казалось, мог развалить любой неосторожный чих. Эти дома представляли собой жерди и нетолстые бревна, скрепленные между собой в различных сочетаниях, явно без использования линейки и гвоздей, и обвешанные какими-то блеклыми циновками и высушенными связками широких листьев.
— А что, индейцы здесь уже вымерли? Как-то тихо очень, не видно никого… Не похоже, чтобы у них был на нас томагавк войны…
— Да, странно… — согласился Ганс в ответ на реплику Иглстона. — Такое чувство, что деревню буквально только что покинули.
— М-м. — задумчиво промычал Джеф. — Чарли, трогай. Посмотрим, что будет дальше.
Джипы осторожно двинулись по узенькой колее, ведущей между ветхих лачуг к центру деревни. По-прежнему в ней царило полнейшее запустение. Кого могли аборигены так напугаться? Их, что ли?
Впереди вновь поднималась стена джунглей — селение заканчивалось. Похоже, полицейским так и не узнать, что здесь произошло недавно. В том, что недавно, никто не сомневался — еще чадили очаги и парили кое-где глиняные и медные горшки и котелки.
Но совершенно внезапно, в тот момент, когда от бампера первой машины оставалось менее двух метров до лиственной завесы, аркой смыкающейся над проселком, перед капотом выскочил полуголый, длинноволосый и коричневокожий человек, с непонятным длинным предметом, зажатым в правой руке. Он дико верещал, вращал глазами и размахивал руками. Лицо и тело его были скупо, но ярко раскрашены и татуированы. В общем, это был типичный индеец. Под занавес припадка он приставил свое оружие неясного действия к губам, и резко выдохнул в него. Коротко свистнуло — и в деревянную планку, которой было обшито одно из лобовых стекол, вонзилось короткая стрела с цветастым оперением. Если бы этой планки не было, то стрелка угодила бы Карлосу в глаз.