Интерполицейский
Шрифт:
И еще он забыл нас накормить. Живот уже начинало сводить от голодных судорог — мы ничего не ели со вчерашнего вечера. Впрочем, в том, что Легаро покинул нас до утра, был и один существенный плюс. Дело в том, что на мне были те самые дареные ботинки. Присланные из России. Просто у нас в отряде СОБРа бытовала такая традиция — подарки от сослуживцев считались талисманами, и обязательно носились с собой на выезды, командировки, задания. Поэтому мы и дарили друг другу либо небольшие вещицы-безделушки, либо элементы обмундирования.
В подошве ботинок спрятаны ножи.
Проблема в том, что мои руки хоть и были связаны по здешней моде впереди тела, но плотно примотаны к лодыжкам. И это вызывало определенные неудобства, связанные с полной невозможностью дотянуться до подошвы пальцами. Тем более и ноги, и руки понемногу начинали неметь.
Минуты три безуспешно провозившись, я, тяжело дыша, бросил это дело. Теперь оставалось лишь просить помощи у девушки. Тем более, что она заинтересованная сторона…
— Сандра! — прошептал я. — Сандра, вы слышите?
Из-за спины послышалось утвердительное мычание. И похоже, она присовокупила к согласию еще несколько нелестных для всего сущего эпитетов.
— Хорошо, — сказал я тихо. — Если хотите выбраться отсюда, вы должны мне помочь. Вы меня понимаете?
— М-м. — выдавила она согласно. Видимо, кляп здорово ей мешал жить.
— У меня есть нож. Но его непросто достать. Он у меня в ботинке. В подошве. Я не в состоянии дотянуться до него. Но если вы подползете ближе, то, возможно, сможете извлечь его.
В течение следующих секунд я молча слушал, что думает по всему это поводу Алессандра, но не смог разобрать ни слова.
Затем я услышал сзади тихое шуршание, прерывистое дыхание, чередующееся стонами.
— Я понимаю, вам тяжело… — сочувствующе прошептал я, гася рвущийся наружу неуместный смех. Не думайте обо мне слишком плохо, мне было на самом деле очень жалко девушку. Но как только я представлял себе, что бы она могла понаписать о своих злоключениях в джунглях Эквадора…
Наконец она преодолела разделявшие нас несколько метров. Я приступил к инструкциям.
— Нащупайте любой ботинок… — я почувствовал, как онемевшая ступня пошевелилась из стороны в сторону. — Там в подметке, есть полоска из крестиков. А посередине подошвы, около цифр размера… — следующее красноречивое, но невнятное восклицание означало, очевидно — кретин, темно, я не вижу никаких цифр! — Простите. Ну в общем, посредине есть такая небольшая выпуклость, вроде колпачка, попробуйте подковырнуть ее пальцем. Сделала? Отлично. Внутри кнопка… но не давите сразу, иначе нож выпадет, и потом хрен найдем его в таких позах… Попробуйте подставить ладонь, насколько сумеете, и только потом нажимайте.
Где-то у моих ног слышались добросовестный шелест и возня. Сухой щелчок… радостный вопль… и разочарование, сквозящее в ее голосе, тут же мне все объяснило.
— Выронила?! Черт! Отползайте!
После того, как она выполнила мою команду, я, извиваясь, словно змея, развернулся, скребя землю всем телом, и пополз на поиски ножа. Он упал где-то недалеко…
После двадцатиминутных исканий затекшими нечувствительными ладонями
по жирной почве, поросшей редкой разлапистой травкой, в течение которых я молился, чтобы дьявол не принес Легаро раньше времени, пластиковая рукоятка в конце концов попалась в мои страждущие пальцы.— Да! — чуть не вскрикнул я. И выщелкнув лезвие, не тратя времени, принялся за свои путы.
После неизвестных по продолжительности манипуляций я перерезал веревку, стягивающую мои запястья. Еще через минуту были свободны ноги. Едва я освободил от веревок Алессандру, она сама выдернула изо рта скомканную тряпку, и гневно бросила:
— Этот грязный дикарь мне за все заплатит! Я его придушу собственными руками!
— А как же поправка на его трудное детство, не сложившуюся жизнь, и вообще, где же ваше женское милосердие? — притворно возмутился я.
— Плевала я на милосердие! Он связал меня, словно какую-то деревенскую шлюху! Я его убью! Святая Мадонна! Клянусь!
— Тихо, тихо, умоляю! — предостерегающе поднял я ладонь. — Лучше давайте уберемся подальше отсюда, и поскорее!
— Я его из-под земли… Ой!
Я не сразу сообразил, чем было вызвано последнее восклицание испанки, потому что был слишком увлечен в тот момент увиденным в индейской лодке собственным ружьем. Весьма неосторожно было со стороны Легаро оставить его тут. Теперь у нас есть оружие…
Но ойканье журналистки и тихое, но внушительное рычание за моей спиной вынудили меня насторожиться.
— Что это? — оглянулся я. Девушку всю трясло, словно от страха. А заметив в окутанных ночным мраком зарослях горящие желто-зеленые точки, я понял, что повод для страха имеется вполне конкретный. Потому что точки мигнули, и поплыли в воздухе в нашу сторону.
На фоне растительности обрисовался поджарый корпус хищника. Крупного хищника. Насколько помнилось из школьных уроков географии и биологии, таковым здесь мог оказаться только ягуар.
Ягуар издал низкое, почти инфразвуковое рычание, и внимательно осмотрел нас обоих с головы до ног. Затем подойдя еще ближе, уселся в нескольких метрах от нас, не опуская своего внимательного изучающего взора. И похоже, что не собирался более предпринимать никаких действий.
— Сандра. — произнес я на одном дыхании, но огромная кошка чутко повела левым ухом, и прищурившись, стала следить за мной. — Не шевелитесь. Нам не стоит раздражать зверя. Он, видимо, сыт, вот и не кинулся сразу. В лодке лежит мое ружье. Когда я прикажу, как-нибудь отвлеките ягуара, а я добегу до лодки, и пристрелю зверя.
— И как я, по-вашему, должна его отвлекать? — дрожащим, но не теряющим едкости голосом осведомилась Алессандра. — Может, мне ему стриптиз станцевать? Ягуары любят стриптиз?
— Сомневаюсь. Только если в качестве приправы к первому блюду, — выдохнул я. — Лучше крикните, дикие звери не любят шума, и можете пробежаться несколько метров. Только не бойтесь. Я доберусь до ружья раньше, чем он до вас…
— Спасибо за заботу!
— А у нас нет иного выхода!
— Ладно, — обреченно вздохнула де Ла-Санио. — Я согласна.