И станет тьма
Шрифт:
— Нет, сонливости не чувствую.
— А давно у вас хранятся все эти микстуры? — Окидывая взглядом комнату, спросила Галатея. — Может, они выдохлись?
Вертезий потянул плечами.
— Вряд ли. То есть, лежат они уже достаточно давно. Но я их регулярно обновляю. Хотя вы правы. Эффект не совсем тот, которого я ожидал. Сейчас.
Нахмурившись, Вертезий встал со стула, подошел к шкафу и долго там гремел, по очереди поднимая пузырьки и поднося на свет.
— Нет, нет… Ага! Вот эта, может быть.
— А вы уверены? — Спросил я, недоверчиво
— Разумеется, уверен. — С ласково-настойчивой улыбкой отвечал Вертезий. — Не волнуйтесь.
— Ну что? — Спросила Галатея через пять минут.
— Да вроде ничего. На языке немного щиплет.
— Так, так. А в сон не клонит? — Снова нахмурился Вертезий.
— Нет, не клонит.
— Гм… Довольно странно. Ну ладно. Подождем еще.
Подождали еще.
— Ну как? Что-нибудь чувствуете?
— Ничего не чувствую.
— Не понимаю.
— Может дать ему еще каких-нибудь микстур? — Предложила заботливая Галатея.
— Даже не знаю. Он уже и так выпил тройную порцию.
— Что я выпил? Как понимать, тройную порцию? — С тревогой спросил я.
— А, не волнуйтесь! — Вертезий ободряюще махнул рукой. — Худшее, что случится — когда проснетесь, будет слегка кружиться голова.
— Ну, если так… Так, скоро оно все-таки подействует?
— Думаю, скоро. Вы главное, не отвлекайтесь. Думайте про Феврония.
— Проклятье! Я и думаю! Неужели… — Воскликнул я и на полслове провалился в темноту.
***
Как только я открыл глаза, по голове волнообразно разлилась тупая боль. Я смутно различил взволнованные лица Галатеи и Вертезия.
— Ну что? — Спросила Галатея. — Ты видел Феврония?
— Нет. — Прошептал я не своим каким-то голосом.
Голова гудела и кружилась. Не знаю, что за пойло дал Вертезий, но похмелье от него было похлеще, чем от эскеротской бормотухи.
— Значит, не помогло.
У Галатеи вырвался непроизвольный вздох.
— Вот выпейте. — Сказал Вертезий, протягиваю мне какую-то очередную микстуру. — Должно стать лучше.
С сомнением поглядывая на Вертезия, я взял микстуру. Выпил. Лучше не стало, но и хуже вроде тоже.
— Значит, вы не видели Феврония?
— Нет. — Повторил я, прислушиваясь с интересом к собственному голосу. Ощущение было, что он доносится откуда-то из соседней комнаты. — Феврония я не видел, но я видел старика.
— Так что же ты молчишь! — С досадой зашипела Галатея и чуть на меня не кинулась.
— Тише, тише. — Остановил ее Вертезий. — Так что же именно вы видели?
— Там был какой-то замок, или монастырь. — Пробормотал я, напрягая память. — Старик сидел перед камином и читал.
— Ну-ну. А дальше?
— Дальше…
Я на мгновение задумался. Дальше, дальше. Черт его знает, что там дальше. Образы вертелись в голове и ускользали, как мошка в бокале с вином, которую вылавливаешь пальцем, а она все время тыркается — то так,
то эдак — что хоть вой.— Дальше там был еще лес и горы.
— Понятно. А само место вам знакомо?
Я медленно покачал головой.
— Лес, горы. — Галатея с раздражением вздохнула. — От этого немного пользы. Мало ли монастырей в горах!
— Может, попробуем еще раз? — Предложила Галатея, обращаясь почему-то к Вертезию.
— Даже не знаю. — Отвечал тот. — Такое количество зелья может скверно сказаться на его здоровье. Сосредоточьтесь, Энцио. Вспоминайте, что еще вы видели.
— Да, да. Я пытаюсь.
— Где сидел старик?
— В какой-то комнате.
— И что было в этой комнате?
— Шкафы, стулья. Ничего особенного.
— И что он делал?
— Старик? Да тоже ничего особенного. Просто сидел… Хотя постойте! Мне кажется, что он меня заметил.
— Кто тебя заметил?
— Ну, старик.
— То есть, как это заметил? — С изумлением переспросила Галатея.
— Не знаю. Но он как будто что-то почувствовал. В одно мгновение он поднял глаза от книги и посмотрел туда, где я стоял.
— И что потом?
— Да, ничего. Он смотрел на меня некоторое время, после усмехнулся и продолжил читать.
— Гм… странно. — Протянул Вертезий. — Больше вы ничего не помните? Напрягитесь, Энцио. Леса, горы. Может, недалеко была какая-нибудь деревня или башня? Что-то, что поможет определить местоположение.
— Нет, деревень там не было… — Отвечал я, хлопая глазами. — Постойте.
— Что?
— Я вспомнил. Там на стене был какой-то герб.
— Какой герб?
— Круг и в нем что-то вроде птицы. Но только птица перевернутая.
— Какая птица?
— Орел или кречет. Не знаю. Я в них не разбираюсь.
— Кречет… — Пробормотал Вертезий и вдруг хлопнул себя по ноге и бросился к книжному шкафу. Мы с Галатеей с удивлением переглянулись и следующие несколько минут следили, как старик с бормотанием возится у шкафа.
— Не эта. Нет, не эта… Вот!
Вертезий подбежал ко мне, держа в руках какой-то толстый альманах.
— Вот этот герб?
— Похож.
— Это герб старинного ордена квидиров. — С торжественною миной заключил Вертезий.
— И? — Спросил я после паузы, поскольку продолжения не последовало.
— Что «и»?
— И что это за квидиры?
— Квидиры… ну это такой древний орден монахов-отступников. Нам мало что о них известно. Орден пришел в упадок еще в первую эпоху. Но… — Вертезий самодовольно усмехнулся. — Мне кажется, я знаю, где ваш монастырь.
Глава XVII. Все что ни делается — к лучшему
Февроний открыл глаза и увидел перед собою старика. Они были вдвоем в какой-то комнате. Холодный каменный пол, крошечное окно с решеткой. Косая крыша и еще одно окно с решеткой на потолке. Голые стены. Ни кровати, ни шкафов. Старик сидел на деревянном стуле возле двери и раскуривал трубку, поглядывая на Феврония из-под густых бровей.