И станет тьма
Шрифт:
— И что же тут не правильного? — Спросил на этот раз другой. С густою черной бородой похожей на лопату.
И пока я думал, как бы объяснить трем деревенским мужикам, что тут не правильного, случилось следующее. Женщина как-то умудрилась вырвать руку. Через мгновение нож, который был за поясом у бородатого, оказался у нее. Двумя короткими движениями — раз, два — она ткнула ножом сначала бородатого, затем другого. Потом вскочила и всадила нож под ребра третьему, который был с веревкой. Все это заняло у женщины не более шести секунд.
— Вы… вы в
— Если хотите, я провожу вас в наш лагерь. Вы голодны? Ансельм, наверное, уже вернулся из деревни.
— Какой Ансельм?
— А! Ансельм это… Как вам сказать? Мой приятель.
— Уходи.
— Простите?
— Я сказала, уходи. Могут прийти другие.
— Как понимать другие?
Женщина не ответила и продолжила заниматься чем-то странным. Смотрит вниз и ходит по опушке. Потом вдруг остановится и тыркает носком траву.
— Вы что-то ищите?
— Пояс.
— А как он выглядит?
— Как пояс.
Я пожал плечами и тоже стал ходить, таращась на траву. За этим занятием нас и застал Ансельм.
— Энцио! А это еще кто?
— Это… Не знаю. Как вас зовут?
— Галатея. — Отвечала женщина, не поднимая головы.
— Это Галатея. — Доложил я Ансельму.
— Понятно. — Протянул Ансельм с таким лицом, как будто ни черта не мог понять. — И что вы делаете? А это еще кто?
— Это грабители. Они пытались связать Галатею.
— Они что мертвые? — С изумлением пробормотал Ансельм.
— Ну да.
— Это ты их убил?
— Нет, их убила Галатея.
— И зачем?
— Я же говорю, они набросились и пытались ее связать.
— А для чего они хотели ее связать?
— Понятия не имею. Галатея, почему эти трое хотели тебя связать? — Спросил я и посмотрел на Галатею.
— У них спроси. — Последовал ответ.
Я перевел взгляд снова на Ансельма и постарался сделать на лице многозначительное выражение. Мол, так и живем.
— Как ты вообще тут оказался? — Нахмурился Ансельм. — С тобой все в порядке?
— Да, все прекрасно. Голова только немного кружится.
— Ты прибежал на крики?
— Нет. Сначала я развязывал коней…
— Что ты делал? Как понимать развязывал?
— Ну как это называется? Пытался снять седло.
— Зачем же ты пытался снять седло? — С недоумением и как-то даже подозрительно спросил Ансельм.
— А, сам не знаю. Как бы там ни было, у меня ни черта не вышло. И я пошел за хворостом. Потом наткнулся на Галатею и вот этих…
— А что она все время делает? — Кивнул Ансельм.
— А, это она ищет пояс.
— Какой пояс?
— Я точно не знаю…
Вдруг Галатея подняла вверх руку, и мы с Ансельмом как-то машинально замолчали.
В следующий момент из леса вышел человек в капюшоне и сообщил буквально следующее: сдавайтесь, вы окружены.
Галатея потянулась за мечом. И в дюйме о ее ушей немедля пролетели две стрелы.
— Следующая будет между глаз. — Пообещал человек в капюшоне. И мне почему-то показалось, что
стоит на слово ему поверить.Тогда из леса вышли еще двое. Я видел, как они набросили мешок на голову Галатее. Видел, как второй мешок надели на Ансельма. А с третьим подошли ко мне. И наступила темнота.
***
Как это ни странно, но после треволнений всех этих последних дней оказаться с мешком на голове было даже приятно. Тебя ведут. Идешь себе и ни о чем не думаешь. Мне даже мыслится, нечто подобное испытывает всякий узник, когда его уже поймали и не надо больше волноваться из-за этого. Худшее уже произошло и можно с облегчением вздохнуть.
Не знаю, долго ли мы шли. Минуть пять или чуть более. В конце концов угрюмый голос повелел остановиться. Я остановился. Миг — и перед моим носом оказалось бородатое лицо. Когда я понемногу приморгался со свету, то увидел перед собой поляну. Посреди поляны полыхал костер, и у костра толпилось несколько десятков человек. Все до одного были с лохматыми длинными бородами и почти неотличимы друг от друга. Сперва я даже подумал, что мне мерещится с испуга. Но вскоре понял: не мерещится.
Лагерь разбойников оказался достаточно внушительным. Я насчитал с десяток походных шатров, несколько лошадей, поле для стрельбищ. Имелась даже небольшая кузница. Впрочем, было темно. И толком я не разобрал. Кузница там или не кузница.
Неподалеку от меня стояли Ансельм и Галатея. Ансельм с любопытством озирался. Галатея смотрела под ноги и, видимо, о чем-то размышляла. Руки у обоих были связаны за спиной. Собственно, как и мои.
— Стой тут. — Угрюмо сказал мне бородач и пошел к товарищам.
— Ты как? — Спросил Ансельм.
— Да, ничего. А ты?
— Тоже ничего.
— Забавно получилось, да? Вместо лорда Лерена, нас повесит кучка оборванцев.
— Не говори. — Усмехнулся Ансельм. — Стоило тащиться через всю Талию.
Разбойники тем временем о чем-то оживленно совещались. Наконец, из их числа вышел один — особо бородатый и со шрамом возле глаза. И воцарилась тишина.
— Итак, братья, мы собрались, чтобы судить этих троих подозреваемых.
— А в чем нас, собственно, подозревают? — Спросил Ансельм.
Человек сделал нетерпеливый знак рукой.
— Молчите, подозреваемый. До этого дойдем.
— Нет, подожди. Он прав. — Возразил кто-то из толпы. — Вначале ты должен объявить, в чем их подозревают.
— Так я и собирался сделать. Он меня перебил.
— Послушайте. — Снова послышалось в толпе. — А это обязательно? Может, повесим их и все?
— Правильно. — Подхватили с другого края. — Не охота из-за них торчать тут целый вечер.
По толпе пронесся ропот одобрения.
— Тише! Тише! — С досадой закричал человек со шрамом. — Мы не можем повесить их без суда. В конце концов мы ведь цивилизованные люди!
Толпа заколебалась.
— Ну ладно. — Молвил кто-то. — Тогда давайте поскорее. Ужин скоро.