И грянул град
Шрифт:
– - Как твоя рана, отец?
Горный Поток, не имевший своих детей, предпочитал, чтобы сирота-племянник называл его именно так. Поначалу Асеро это немного смущало, но так как обращение "отец" само по себе было распространено как вежливое обращение к более старшему, то со временем он привык.
– - Как видишь, зажила. Только правая рука меня теперь плохо слушается, писать почти не могу, приходится диктовать.
– - Это должно со временем пройти, отец.
– - Не думаю, -- несмотря на радость встречи, Горный Поток был мрачен.
– - И всё равно я не стану уже таким, как прежде. А ты, я вижу, возмужал и вырос. Тебе уже двадцать второй год. Именно в этом возрасте меня Манко стал готовить к престолу... А теперь я уже старик.
– - Разве ты уже старик,
– - Да, не все к моим годам стареют, но резвым мне уже не бывать. Впрочем, хватит об этом. Чем бы ты хотел заниматься дальше?
– - Отец мой, поскольку из-за войны с каньяри мне пришлось прервать обучение, то я думаю, что мне стоит доучиться, после чего я думал стать амаута...
– - После столь блестящей военной карьеры ты мечтаешь о науке?
– - Отец, я сыт войной по горло. Я делал то, что должно, но теперь, когда необходимость в исполнении воинского долга отпала, я бы хотел заняться чем-нибудь более мирным.
– - Я понимаю тебя, сын мой. Однако и администратором ты себя показал неплохим. Всё-таки работа с каньяри -- это очень сложное дело. Так что тебе с таким талантом не стоит запираться в каком-нибудь запретном городе.
– - Ну разве я уж такой блестящий администратор... у меня нет для этого достаточного образования, да и управлялся я кое-как. У другого бы всё вышло гораздо лучше.
– - Вот именно, что, даже не имея специального образования, ты справлялся не хуже многих, кого к управлению специально готовили. А твоя идея сделать из разрушенного селения особую уаку, куда бы приводили школьников и объясняли бы им про всю жестокую пагубность отношения к иноплеменнику как к низшему ... это весьма достойная задумка, и я очень надеюсь, что именно это нам поможет нам вырвать из каньяри то примитивное племенное чувство, которое и создаёт почву для войны. Ты умеешь мыслить в нужных для правителя масштабах, и потому я предназначил для тебя другую участь: ту станешь моим помощником, а после моей смерти -- преемником.
Для Асеро эти слова были как гром среди ясного неба.
– - Но... почему я?
– - вымолвил он, как только вновь обрёл способность говорить.
– - Потому что из всех оставшихся в живых потомков Манко ты наиболее подходишь для того, чтобы стать Первым Инкой. Во всяком случае, такое впечатление у меня сложилось в последнее время. С большинством носящих льяуту я поговорил. Что ж, завтра перед всеми носящими льяуту тебе на голову наденут желтое льяуту наследника, и под моим руководством приступишь к делу. Или ты не согласен?
– - Я не знаю, что и сказать. Всё это так неожиданно... отец, скажи мне, почему ты выбрал именно меня, а не Горного Льва? Он -- талантливый полководец и яркий оратор...
– - Потому что, сын мой, Горный Лев лишён главного качества, необходимого правителю -- он не чувствует за собой ответственности за свои поступки. Для него удовлетворение собственного честолюбия важнее пользы для народа. Под хорошим контролем такой человек ещё может приносить пользу, но вручить ему управление государством -- это значит погубить Тавантисуйю. Вот что, сынок: не бойся, что у тебя не хватит знаний и опыта по поводу управления. Обучение и опыт -- дело наживное. Мудрые советники, способные подсказать, у тебя будут. Главное, что ты сам прислушиваться к чужим советам готов, самым знающим себя по всем вопросам не считаешь. И храбростью отличаешься, а значит, если на нас нападут белые люди, то ты не дрогнешь даже в самом тяжёлом и отчаянном положении. Пойми, ты должен стать Первым Инкой!
Асеро не мог ничего ответить. Кажется, тогда он понял, чего так боялась уже покойная к тому моменту тётка Фасолина. Да, теперь у него уже не будет спокойной частной жизни, отныне и навсегда его жизнь будет подчинена долгу перед государством.
– - Значит, отныне я всегда должен буду жить под охраной?
– - грустно спросил Асеро.
– - Я думал, что за время своего наместничества у каньяри ты к этому привык.
– - Там я утешал себя тем, что это временно. А если... если мне захочется поухаживать
за девушкой и пригласить её на свидание, то это тоже должно быть на глазах у охраны?– - Увы. Только, я думаю, что тебе уже не нужно будет ухаживать за девушками, они сами на тебя бросаться будут, тебе ещё от них бегать придётся -- Заметив, что Асеро такая перспектива не радует, Горный Поток добавил -- Да, неприятно быть объектом охоты. Из высших инков мало кто из-за этого счастлив в личной жизни, мы много раз женимся и разводимся тоже часто. Но, как ты понимаешь, если я окончательно уверюсь, что ты должен стать моим преемником, то ты, хочешь того или нет, должен жениться на женщине крови Солнца. Сам понимаешь, долг есть долг.
Асеро вздохнул, но подчинился. Он и сам знал, что без такого брака инки никогда его не выберут правителем.
Может, уже тогда следовало отказаться от всего? Ведь стоило ему резко воспротивиться, то никто и ничто его бы не смогло сделать правителем против его воли. Но ведь кто-то же всё равно должен был надеть сперва жёлтое, а потом алое льяуту. И решать те же задачи, которые решал Асеро. Нет, дело ведь не в том, что лично он не подходил для престола, последующие месяцы показали, что Горный Поток не ошибся в своём выборе. Дело в том, что, уже будучи правителем, Асеро проглядел что-то важное, какой-то тревожный звоночек. Он был подобен капитану, который проглядел течь в днище судна, подгнившую доску, которую нужно было заменить, а он вовремя не позаботился об этом. Тавантисуйцы хвастались, что их корабли, в отличие от европейских, очень редко тонули в море, частично из-за устойчивой формы, а частично из-за того, что на каждой стоянке днище судна тщательно проверяли, и если где-то что-то хоть чуть-чуть подгнило, меняли доску на свежую. Так и он должен был вовремя заменить подгнившую крепёжную конструкцию в государстве, и то, что он это не сделал, отныне ляжет на него несмываемым позором. Но где всё-таки была та шаткая опора, которую он вовремя не заменил на более прочную?
Асеро помнил, что за первые несколько месяцев вымотался едва ли не хуже, чем за время своего правления у каньяри, ибо держать в уме надо было гораздо больше важных вещей. А кроме того, если на войне и в послевоенной обстановке он был в основном среди мужчин, то тут было немало девушек и женщин, и некоторые девушки развязали на него настоящую охоту, подстерегая его во всех мыслимых и немыслимых местах. В отличие от Европы, в Тавантисуйю считалось вполне допустимым, если девушка признается в своих чувствах первой, но Асеро ужасала мысль, что влюблены они не в него, а в его желтое льяуту наследника. А поскольку сердце у него ни к одной из них не лежало, было страшно и мучительно думать, что придётся жениться и всю жизнь потом прожить с нелюбимой женщиной.
Именно тогда Инти предложил ему отдохнуть в его загородном замке, сказав, что отдых ему просто необходим, а там, к тому же, можно позволить себе пожить некоторое время без охраны, так как с точки зрения безопасности куда надёжнее анонимность. К тому же от столицы туда было всего три часа езды, и в случае нужды можно было сравнительно быстро вернуться.
Друзья не стали брать карету, а поехали верхом. Поначалу они ехали, скрыв лица под масками воинов, но когда дорога стала безлюдной, отвечавший за безопасность Инти разрешил снять шлемы, и теперь можно было без помех наслаждаться окружающими красотами и вдыхать лесные ароматы. Вдруг из-за поворота дороги показалась девушка лет шестнадцати. Она шла, беззаботно что-то напевая, но, увидев всадников, от неожиданности вскрикнула и бросилась в кусты...
– - Стой, погоди!
– - крикнул Инти, подогнав коня к тому месту, где скрылась девушка.
– - Приказываю тебе остановится и выйти на дорогу обратно!
Заросли, однако, ответили молчанием.
– - Бесполезно, -- сказал Инти.
– - В зарослях её не найти, она их как свои пять пальцев знает.
– - Что это было?
– - спросил Асеро.
– - Лесной дух?
– - Какой там дух... это моя сестра Луна. Я ей запретил покидать замок, а родным велел следить, чтобы она запрет выполняла. А они её, похоже, распустили.