Хозяйка города
Шрифт:
Надя ждала — и вдруг в кромешной темноте правого берега зажёгся первый фонарь. Она напряглась, готовая бежать, и даже через переплетение веток разглядела: это был обычный фонарь — стеклянный шар с рыжей лампой внутри. Не блуждающий огонь, не волчий глаз, с которыми она боялась встретиться на мёртвых улицах.
Дальше, друг за другом, загорелись остальные бусины фонарей на ожерелье набережной. Надя спрыгнула на асфальтовую дорожку. Фонари приближались к ним, беря в плотное кольцо. Пёс отступил на напряжённых лапах, и прижал Надю к бетонной ограде.
Она обернулась, глянула вниз — в чёрной воде
— Идём, — выдохнула Надя. Ей стало жарко под ярким светом, кожу как будто закололо иголками.
На минуту она ощутила себя прозрачной, пронизанной их жёлтым светом, но они не преследовали. По протоптанной дорожке между деревьев она вышла к городу. Фонари не шевельнулись, не потянулись ближе. Надя проскользнула между двумя и снова окунулась в спокойную темноту.
Город больше не был мёртвым. Выбитые окна домов по-прежнему скалились кирпичными обломками, но запах уже изменился. Надя прислушалась и ощутила его дыхание. Прерывистое, слабое, оно всё-таки звучало, и краем глаза она увидела, как теплятся светом одинокие окна в мёртвых высотках.
Пёс тоже чуял новую жизнь — он обнюхивал асфальт и так увлёкся, что Надя едва успела остановить его.
— Не отходи далеко, пространство здесь комкается, как старая газета. Можно заблудиться.
Она подняла голову: на тёмном горизонте возвышалось здание старого университета. Точно такое же осталось по ту сторону моста, но там — голубая подсветка и отблески фонарных огней в стёклах. Здесь вокруг чёрной башни сгустилась темнота. Выше университетской крыши было только небо.
«Краем глаза», — вспомнила Надя и отвернулась. На предпоследнем этаже университета мелькнул слабый огонёк.
— Идём.
Пёс потрусил следом.
Фонари их больше не преследовали — но стоило Наде обернуться, и она различала далёкие отблески рыжего света то с одной, то с другой стороны. Фонари бесцельно блуждали по улицам, а ветер таскал по асфальту труху от прошлогодних листьев. Труха и пыль сплетались в силуэты. Однажды обнаружив их у себя за спиной, Надя старалась больше не оборачиваться.
— Вета, — прошептала она в гулкие холлы университета.
Из глубины чуть слышно отозвалось эхо. Надя постояла на первой ступеньке лестницы, собираясь с духом, и зашагала вверх.
В широких пролётах гулял ветер. Через разбитые окна она увидела весь старый город, до самой набережной. А дальше — за рекой — клубилась сплошная темнота, будто реального города не существовало вообще. Надя опустилась на корточки, пытаясь унять страх. Одной рукой упёрлась в стену.
Фонари танцевали по улицам города, сужая и расширяя круги. Надя снова вышла на лестницу и посчитала пролёты. Нет, ей не подняться выше. Её колотила ледяная дрожь — страх высоты сделался невыносимым.
— Вета, — позвала она снова, и университет вдруг слабо отозвался.
— Поднимайся ко мне. Предпоследний этаж, до конца по коридору.
— Я не могу, спустись ты — запинаясь, проговорила Надя. Ветер пошатнул её, дёрнул к рухнувшим перилам, к пропасти за ними. Она упала, ободрав колено о сколотую ступеньку, но удержалась. Надины пальцы сами собой вцепились в связку амулетов.
Пёс
учуял её тревогу и прижался, не давая упасть, — она ощутила, как под призрачной шкурой пульсирует речная вода. Эхо холодно вздохнуло Наде в лицо:— Я не спущусь.
— Помоги нам спасти город.
Университет молчал. Надя напряжённо замерла, но слышала только вздохи ветра в пустых коридорах.
— Спасай его сама, — произнесла, наконец, Вета. — Всё погибло. Для меня всё кончено.
— Но почему? — Надя почти кричала. Ей в спину предупреждающе ударил ветер, и тон пришлось сбавить. — Ты ведь сильнее меня. Ты справишься со Скрипачом.
— Да, я сильнее. Но мы проиграем, и Пугало умрёт. А я не хочу этого видеть.
Надя постояла, не решаясь подняться даже на одну ступеньку. Надя сказала тихо:
— Но он ещё не умер. Пока ещё не поздно.
— Нет, поздно. Двадцать пять лет назад — уже было поздно.
— Почему?
Вета не расслышала, а может, просто не пожелала отвечать. Университет не подпускал к хозяйке тех, кого она не хотела видеть. Не перешёптывал лишние разговоры. Здешний ветер дышал теперь только пылью и ароматом запустения.
«Пойдём», — мотнул головой Пёс. — «Она не спустится».
Она не хотела уходить. Ещё не верила, что Вета отказалась помогать. Даже когда поняла, что фонари больше не танцуют на улицах — они осторожно подбираются к университетскому крыльцу. Десятки фонарей. Надя опустила лицо в ладони и с силой потёрла глаза.
По ту сторону моста город всё ещё ждал свою хозяйку. Все ещё верил, что она вернётся и защитит. А она его уже похоронила.
— Останься со мной, — прозвучало вдруг в тёмных коридорах. — Ты всё равно никого не спасёшь, а здесь хотя бы останешься относительно живой.
Надя опёрлась на перила и крикнула вверх, насколько хватило голоса:
— Нет! Я буду защищать город.
— Ерунда. Скрипач тебя уничтожит. Оставайся.
«Пойдём», — повторил Пёс, тревожно переступая лапами.
Они побежали вниз — вниз было легче, чем вверх, и страх высоты отступал. Выбираться через парадные двери было опасно, на мраморных ступеньках уже прыгали рыжие отблески.
Надя ощутила пролом в стене и бросилась к нему. Единственный способ бежать от фонарей: через внутренний двор наискосок, по скверу с мёртвыми деревьями, мимо переломанных скамеек и белых безглазых статуй.
— Мы только срежем путь, — пообещала она псу. — Я знаю, как выбраться. Нужно идти на шум реки.
В темноте она едва не налетела на эфемерный силуэт из листьев и пыли — силуэт мягко скользнул мимо. Надя не успела испугаться. Из университетского двора она выбралась по памяти — пролезла через прутья кованой ограды, Пёс проскользнул за ней.
Улица отражалась сама в себе, как в зеркале. Надя замерла, понимая, что совершенно сбилась с дороги. Ощущение направления пропало. Она потонула в темноте, как в омуте.
— Я знаю, как выбраться, — сказала она, чтобы не напугать Пса. — Мы должны выйти к реке. А там — рано или поздно проберёмся к мосту. Мы просто будем идти на шум волн.
— Оставайся. Ты никого не спасёшь. Всё уже погибло, — шепнул ветер им в спины.
Надя прибавила шагу. Потом они уже почти бежали по улицам, потеряв счёт поворотам и переулкам.