Чтение онлайн

— Тварь? — произнёс он почти спокойно. — Урод? А ты кто?

Лучик света подполз к её ногам. За день солнце сделало полукруг над куполом и осветило уцелевшую часть тронной залы. Надя осторожно потёрла занемевшую ногу. Тройка проводов угрожающе выгнулась.

— Спокойнее, — буркнула она и снова вжалась в колонну — лопатки больно стукнулись о камень.

Провода улеглись, но она знала, что стоит ей шевельнуться, и они поднимутся, как рассерженные кобры. Закачают плоскими головами.

Надя вся состояла из боли. Сражаться с тучей проводов

было бесполезно, но от безысходности она попыталась. Скрипач обездвижил её в три счёта, вдоволь наигравшись перед этим. Выплеснул свою злобу.

Вот она — его злоба — проступила кровавыми рубцами на коже. Правой ноге было холодно в плену намокшей ткани. По бедру пришёлся самый сильный удар. Теперь, даже если она решится сбежать, всё равно не сумеет уйти далеко.

Он сидел на груде камня, лицом к Наде, в темноте, а она — в светлом солнечном пятне. Сидел и молчал, пока она кричала оскорбления, пока рыдала, срываясь на вой сущности, пока колотила кулаком по уцелевшей колонне.

Потом Надя обессилела, и в полном молчании они просидели друг напротив друга, пока солнце не сделало полукруг над куполом.

— Можешь перевязать ногу, — произнёс Скрипач, не сводя с неё глаз — мраморное лицо белело в темноте. — Или что там делают люди?

Она отвела взгляд. Руки плохо слушались, и в глаза как будто кинули пригоршню песка. Надя закатала штанину, оторвала длинный лоскут от футболки. Ей повезло, что ткань и так оказалась изорвана, иначе бы ей ни за что не справиться.

Скрипач наблюдал. Кровь почти остановилась, но Надя всё равно перетянула ногу. Она долго возилась с повязкой, так легче было выдерживать его взгляд, но в конце концов пришлось опускать штанину. Его пристальное внимание делалось невыносимым, как будто в лоб ей был направлен лазерный прицел.

— Ты в самом деле хотела меня убить? — произнёс Скрипач, стоило ей поднять голову.

Надя прикусила губу. Они враги — это подразумевалось само собой. Наде в голову не пришло бы сомневаться. Но Скрипач заговорил тоном оскорблённого и преданного, и ей сделалось ещё страшнее.

— Отвечай.

— Разве ты не понял? — она повысила сорванный голос и зря — только зашлась кашлем.

— Я не сделал тебе ничего плохого! — загрохотал он в ответ.

Надя вжалась в колонну, закрывая голову руками. Повисла страшная тишина, в которой ей чудилось угрожающее шуршание проводов. Она ждала удара — не дождалась. Скрипач услышал в её молчании то, что собирался услышать. Признание вины.

— Уходи, — сказал он.

Надя долго не решалась поднять голову. Когда подняла, он всё так же сидел на груде битого камня. Сквозь треснувшие стёкла купола пробивался розоватый свет. Она шевельнулась, распрямляя занемевшую ногу — провода не обратили внимания.

— Убирайся прочь, — повторил Скрипач почти спокойно. Прогрохотал и затих вдалеке поезд. — Ты сама пришла. Я думал, мы с тобой… Убирайся.

— Что ты подумал? — переспросила Надя едва слышно.

Скрипач поднял лицо — теперь на бледной плоскости светились два глаза. Но может, это были солнечные блики из-под купола.

— Ты сама пришла! Выходит, ты меня обманула. Я надеялся, мы будем вместе. Ведь так принято

у людей? Ты могла бы остаться со мной. Я уже почти верил тебе.

— Что? — Забыв о разодранном горле, она засмеялась и тут же пожалела об этом. Схватилась рукой за разодранное изнутри горло.

Он вскочил — и без того огромная фигура выросла вдвое, щупальца проводов ушли в темноту, так что весь полумрак вокруг Нади заволновался, как море.

— Убирайся.

Он её выпустил.

Не-мёртвое тело тряслось, как в лихорадке. Выбирая путь обратно, Надя вела рукой по стене, чтобы не заблудиться и не упасть. Человеческое в ней просыпалось толчками, и это было жутко не ко времени, потому что человеческий страх и боль только мешали. Она не могла больше видеть в темноте и сквозь стены. Оставалось искать путь ощупью.

Ноги ныли, и Наде казалось, что она едва движется. Провода под рукой вздрагивали и бились током, но вяло. Скрипач больше не наблюдал за ней. Он потерял к ней интерес.

Раз или два ей пришлось сесть на пол, чтобы не упасть без сознания. Коридоры ветвились и тянулись бесконечно долго, и когда впереди блеснул свет, Надя едва поверила удаче.

На поверхность её вывела широкая труба канализации на самой окраине города. Шлёпая по грязной воде, Надя выбралась под солнечный свет. Она стащила с головы капюшон, дёрнула вниз заржавевшую молнию и жадно втянула воздух. От внезапного приступа голода свело желудок.

Слишком много человеческого.

У дороги, на траве, расположилась тихая компания молодых людей — с едой. Рядом стояли две машины с распахнутыми дверцами. Надя втянула запах бензина, реки и смесь чужих одеколонов. Она села рядом, прямо на траву, собрав на себя все взгляды.

— Если не жалко. — Она потянулась к бутерброду, зажатому в руке одного из них.

Бутерброд ей отдали, и Надя проглотила его, едва успевая жевать. Желудок скрутило болью ещё раз — теперь из-за кома еды после долгой голодовки. Кровь отхлынула вниз, не оставив в голове ни одной мысли. Но в ногах появились силы.

— Спасибо.

— Возьми ещё, — предложил кто-то.

Она приняла второй бутерброд и, жуя, осмотрела себя — разорванную куртку и брюки, до бёдер заляпанные кровью и чёрной грязью. К горлу опять подкатил страх. Не выпуская из рук хлеб с сыром, она заплакала.

— У тебя есть, куда пойти? — спросил мужчина со спокойным и умным лицом. На вид он был гораздо старше остальных путников — те едва вступили в совершеннолетие.

— Я пойду в город. — Надя вытерла скупые слёзы — в ней осталось не так уж много человеческого, чтобы хватило на долгие рыдания.

— Все из города убегают, а она — в город, — хмыкнул он невесело. Остальные молчали, пока он говорил. — Там сегодня телебашня рухнула. По улицам эти бегают, в чёрной форме. В центре до сих пор трясёт, так что туда лучше не соваться. Мы сейчас радио включили — дали предупреждение сидеть по своим домам и не выходить без надобности. Короче, бежать отсюда пора.

Парни переглянулись, перебросились невнятными фразами.

— Я пойду в город, — повторила Надя, глядя на примятую траву. — Мне надо.