Чтение онлайн

Надя громко вздохнула, обрывая кладбищенское пение.

— Есть люди, которые тоже ищут её. Они хотят остановить Скрипача. Может быть, они что-нибудь знают.

— Люди никогда ничего не знают, — насмешливо скривился Смертёныш.

Женщина-Кладбище осуждающе покачала головой. По траве прокатился тихий ропот. Мальчик вскочил на ноги, сжимая пальцы в кулаки, Калека закачался, переступая с ноги на ногу. Наде тоже пришлось подняться. На своей крыше она разом сделалась выше остальных.

— Мы сделаем так. Сначала мы спросим у людей, что знают они. Если ничего не выйдет, мы пойдём искать её сами. Ваш слух лучше, чем

у меня, поэтому вы будете искать её в новом городе. Разделим улицы поровну, позовём всех, кого сможем позвать. А я пойду на другую сторону реки, в старый город. — Она замолчала и сжалась от собственной смелости. — Там я ещё не была.

— В старый город? — вскрикнул Смертёныш. Шумно заработала турбина где-то в мёртвом остове завода. Вхолостую завращались огромные лопасти, но порыв ветра изошёл на нет, и лопасти двигались всё медленнее, пока не замерли окончательно.

Пёс вскочил на лапы — тонкий полупрозрачный силуэт поднялся над травой. Пасть беззвучно распахнулась, обнажая ряды клыков.

— Никто из нас там никогда не был, — произнесла женщина-Кладбище за них всех. Калека покачал головой, и она поправилась: — Очень давно не был.

— Потому я туда и пойду. — Надя сползла с ржавой машины в траву. Земля мягко прогнулась у неё под ногами. Немигающие глаза Пса оказались напротив её глаз. — Я перейду через мост и просто постою на набережной, послушаю город. Ничего страшного.

Пёс не шевельнулся.

— Ты не можешь пойти со мной. В случае чего я притворюсь человеком, а ты?

Надя поправила ремни, перетягивающие грудь. Они ещё неплохо держались, хотя ржавчина безвременья начала разъедать пряжки. Связка амулетов вся почернела и превратилась в бесформенный комок металла и пластика. Надя стянула шнурок через шею и бросила в траву — всё равно теперь они бесполезны. Когда она вернётся в обличье человека, она соберёт новую связку. Если вернётся.

Фонари на обочине не горели, но трасса была прямая, как стрела. С пути не собьёшься. Всю дорогу от города Сентябрь громко мяукал, заглушая тихо играющее радио.

— Всё хорошо, — бормотал капитан, не отрывая взгляда от дороги. — Всё хорошо, успокойся. Часа три-четыре, и мы будем на даче. Ты же любишь дачу, да? Любишь?

В багажнике перекатывались туда-сюда наскоро собранные вещи. Кто бы успокоил его самого. В оставшемся далеко позади городе опять глухо бухнуло, в подсвеченное небо взвился фонтан искр. Он видел в зеркале заднего вида — стая оранжевых светлячков. Кот испуганно замолчал.

Капитан на мгновение прикрыл глаза, возвращая себе прежнее безразличие. Часа три-четыре, и всё кончится.

На трассе перед машиной ему вдруг почудилась аморфная тень. Радио охрипло, фары погасли, и несколько долгих секунд машина летела в кромешной темноте. Капитан ударил по тормозам — машина взвизгнула и вылетела на обочину, вонзившись бампером в чёрные кусты.

Включились и заелозили по ветровому стеклу дворники. Он чертыхнулся, повернул ключ зажигания. Двигатель взвыл на холостых оборотах.

Капитан почувствовал, как звереет, дёрнул ключ ещё раз — и опять бесполезно. Истерично и коротко мяукнул Сентябрь.

— Пришибу, — пообещал капитан и толкнул дверцу.

Он не успел выйти — на стекло по ту сторону ночи легла бледная ладонь. Капитан успел различить грязь, въевшуюся в линию жизни, и полулунную черноту

под ногтями, когда рука поползла вниз.

В темноте проступило мальчишеское лицо — черноглазое, худое и тоже грязное.

— Демоны его знают, что, — сквозь зубы пробормотал капитан. — Что ещё за бродяжка? Пошёл вон!

Сначала он не понял, откуда ребёнок на пустыре за городом, потом вдруг дошло, и в затылке сделалось холодно.

— Выходи, — сказал мальчик. Стекло ещё не было опущено, но голос прозвучал, как будто над ухом.

Капитан щёлкнул блокировкой дверей и мёртвой хваткой вцепился в руль. Взвыл и наконец завёлся двигатель. Машина дёрнулась, задом выползая на трассу. Придорожные кусты и белое мальчишеское лицо потонули в темноте.

— Идите к демонам, твари, — выдохнул капитан.

Под колёса уже легла трасса, когда стрелка спидометра ухнула ниже нуля. Машина безвольно покатилась к обочине, и впереди, в побледневшем свете фар, возник ещё один силуэт, повыше мальчишеского.

Руки легли на бампер машины. Она подняла голову, и капитан узнал осунувшееся лицо, коротко остриженные волосы. Узнал чёрную майку на тонких лямках и армейские брюки.

— Выходи, на пару слов, — сказала девушка и не по-человечески дёрнулась, как будто хотела отереть щёку о плечо. Он вспомнил — её звали Надя.

— Пошла вон, мерзкая тварь.

Он вжал в пол педаль газа. Одной рукой вцепившись в руль, другой капитан вывернул бардачок. Табельный пистолет свалился на пол, туда же полетела забытая пачка сигарет, ворох скомканных бумажек. Машина рванула вперёд, с хрустом врезаясь в заросли шиповника. Человек не успел бы отойти с дороги, но глухого удара не последовало.

Теперь девушка стояла чуть в стороне, и рядом с ней возникла тонкая четырехпалая тень. Ему вслед угрожающе разинулась алая пасть. Машина запрыгала по кочкам бездорожья. Капитан чудом ухватил пистолет и выпрямился.

Дорога потерялась из виду, но его это не волновало. Сейчас нужно — просто сбежать, убраться подальше. Лишь бы они не успели его окружить. А выяснять, куда заехал, он будет позже. Днище машины проскребло по земле. Мелькнула затравленная мысль: «Скорее бы утро». Но до утра было далеко, невыносимо далеко.

Если бы неделю назад он знал, кого допрашивает. Но он узнал гораздо позже.

Его всё-таки окружили. Машина вильнула между чёрными силуэтами деревьев, и фары вырвали из темноты очертание ещё одной фигуры — скособоченной, жуткой, с рваными тряпками вместо лица.

— Брось это, бесполезно, — сказали над ухом.

Впереди из темноты возникли заросли кустов, и вспыхнувшие фары высветили гравий обочины. Машина рухнула одним колесом в глубокую выбоину, взвыла в последний раз и встала.

Капитан закрыл глаза и выдохнул, возвращая себе последнюю каплю спокойствия. Он сжал в руке пистолет. Дверца поддалась легко, даже не хлопнула за спиной. Он вышел, пробуя неверными ногами землю. Сентябрь молчал, забившись в самый угол корзины. Мог бы выбраться, наверняка бы забился под сиденье.

Снаружи оказалось очень свежо, и отчётливо шуршала под ногами сухая степь.

— Доброй ночи. Не узнал? — сказала Надя.

Капитан поднял руку и выстрелил, почти не целясь. Промахнуться с такого расстояния было бы позорно, и он не промахнулся. Пуля вошла ей в плечо, ударной силой Надю развернуло на месте. Она коротко вскрикнула, но устояла.