Чтение онлайн

Шерсть на холке Пса встала дыбом.

«Драки не избежать», — поняла Надя. Если глупую неуклюжую Куклу ещё можно было обмануть, уболтать, наобещать блестящих камушков и цветастых лоскутков, то с Кукушкой не связывались даже самые сильные из ночных жителей.

Говорили, она была одной из самых древних, потому давно утратила разум. Говорили, если она выбиралась на тёмные улицы, она обязательно убивала. Надя никогда раньше её не встречала, но теперь…

Просыпаются те, кто давно спал.

Захлопали крылья. Кукушка неслась к ним, перебирая лапами по спинкам кресел. Подняться в воздух она не могла — крылья

не выдерживали грузное тело, но легко поднимала пылевой ураган. Пёс прыгнул — Надя увидела только росчерк чёрного по чёрному, красным по чёрному — загорелись его глаза.

Его зубы вырвали клок перьев, и Кукушка шарахнулась назад, но ударом крыла Пса отбросило к стене. С глухим стуком он свалился на пол. Надя высвободила мысленные руки и приняла следующий удар на себя. Когти Кукушки процарапали пыльную обивку кресла.

— Останови свою птицу! — крикнула Надя Кукле, закрываясь от скользящего удара клювом. — Знаешь же, что мы вам ничего не сделаем.

Кукушка побежала полукругом, потом зацепилась когтями за стену и в обманном манёвре побежала вверх.

— Ага! — радостно завопила Кукла. — Испугались! Испугались! Будете знать, как залезать в чужие дома. Грязные воришки! Я ещё Волка позову. Волка с улицы Стрелков. Вот тогда попляшете.

Один удар Надя всё-таки пропустила, и живот обожгло болью. Она согнулась пополам, а Кукушка прыгнула со стены вниз. Если бы не бросок Пса, Наде пришлось бы плохо. Собачьи зубы выдрали изрядный кусок из чёрного плаща. Обнажилась чёрная не прикрытая перьями кость.

Кукушка молчаливо и угрожающе разинула клюв — в воздухе пронеслось ощущение безудержной ярости. Красный туман пополз по ножкам кресел, плеснулся в оркестровую яму. Ярость пахла лесным пожаром.

«Так глупо проиграть», — успела подумать Надя, увидев рваную рану на шее Пса. Мраморный пол сделался скользким от речной воды.

Раздался звук, будто захлопнули тяжёлю дверь. Кукушку отшвырнуло к сцене. Кукла первая разглядела пришельца в красном тумане. Она пискнула и рванула прочь, неуклюже задирая комковатые ноги. Но запнулась об рухнувший занавес и упала, растянувшись двухметровым телом до самых кулис.

У груды поломанных кресел стояла Женщина-Кладбище. Голубоватое сияние её платья освещало половину зрительного зала, разгоняло туман и едва подбиралось к Надиным ногам. Она поднялась, едва шевеля онемевшими руками.

Кукушка хотела повторить свой трюк — когти уже вцепились в бетон стены, но за шиворот плаща её схватили детские пальцы.

— У, пыльная какая, — скривился Смертёныш.

Крылья забили по воздуху с утроенной силой, но он держал крепко. Хищная улыбка и правда сделала мальчишеское лицо похожим на карнавальную маску смерти.

— Выпустить? — смешливо прищурившись, спросил Смертёныш.

— Выпусти, — выдохнула Надя, облизывая речную воду с губ. Вода была приторной на вкус.

Освобождённая Кукушка вспорхнула до самого потолка и оттуда спикировала в сумрачное пространство кулис. Нападать больше не решилась. Смертёныш улыбался с видом хулигана, наворовавшего соседских яблок.

— А мы ждали вас, ждали. Думали, чего вы так долго. Уже собирались выходить вам навстречу, а тут я слышу — шум какой-то в старом доме культуры. Дай, думаю, заглянем на огонёк.

За его спиной возник Калека. Чёрная тень почти сливалась с окружающим мраком,

выдавала его только серая повязка, скрывающая лицо. Калека содрогнулся всем телом.

— Ну ладно, — капризно вздохнул Смертёныш. — Это ты услышал. Но я тоже подумал, что надо пойти!

— Ты не знаешь, но тут есть подземный ход к старому заводу, — сказала Женщина-Кладбище, выплыв в центр зрительного зала. Подол платья шелестел над переломанными креслами, как прибой над затопленными лодками. — Удобно, чтобы приходить в город днём. Удобно, чтобы уходить ночью.

Надя оборвала полу футболки, чтобы перевязать шею Пса. Он благодарно посмотрел.

— Так что, вы нашли учительницу биологии? — первым не выдержал Смертёныш.

Надя не торопилась отвечать. Она не поднималась с корточек, хотя речная вода из ран сочилась едва-едва — всякая опасность миновала. Пока за её спиной воцарялась напряжённая тишина, она думала, что им сказать. И говорить пришлось.

— Ребята, её нет. Нам придётся идти туда самим. Или мы отдадим Скрипачу наш город.

Она боялась, что Пёс её выдаст, но Пёс только тяжело вздохнул — воздух вырвался из не-живой груди, словно там и правда билось сердце.

— Да, — отозвался Смертёныш после долгого молчания. — Я так и думал.

— Это чудовище — не моя дочь, — сказала Вера.

Надя сидела в комнате Антонио — в старой куртке, с ржавым следом на щеке. Он встал, чтобы открыть окно. Вера обмахивалась журналом. Бусинки пота блестели на тщательно наложенном макияже. Антонио наконец справился с окном — в кабинет полетели стоны машин с улицы. В сторону выезда из города опять собралась пробка.

Надя подняла голову и улыбнулась. В её движении была та неуверенность, когда рвутся связи с реальностью, и уже ни на кого не действуют судорожные попытки притвориться, что ты всё ещё человек.

Этим утром она пришла сама — Сабрина обнаружила её спящей на диване, в гостиной. И ощутила запах заброшенных домов.

Утром Надя была очень похожа на человека, разве что под кожей вместо сосудов дрожали тонкие перетяжки проводов. Но под зеркалом в ванной Сабрина нашла бетонные крошки и сухие соцветия полыни. Значит, Надя готовилась к встрече, приводила в порядок свою внешность, чтобы не шокировать подругу.

— Хорошо, я расскажу вам, — кивнула Надя, — мы собираемся защищать город. Вы не слышите, а я слышу, как Скрипач растёт. Провода пронизывают насквозь всю землю под нами, а когда он выберется, он станет ещё сильнее. Вы только представьте, сколько проводов на поверхности. Никакие стены не спасут. Потому у нас осталось совсем мало времени. Думаю, через два-три дня мы все соберёмся на пустыре у старого кирпичного завода, вот тогда и дадим ему бой.

— Ясно? — Антонио отвернулся к окну. — Она собирает армию из сущностей, чтобы идти войной на Скрипача. Я прав?

И тогда Вера произнесла ту самую фразу, от которой Сабрине стало холодно.

— Это чудовище — не моя дочь, — сказала Вера. Её рот искривился.

Надя подняла голову и улыбнулась. Нервные пальцы потеребили прядь волос — пучок прошлогодней травы. Вместо ногтей на мгновение появились арматурные отростки, и обломки бетонных конструкций вместо костяшек пальцев.

— По крайней мере, мы ещё не потеряли смелость бороться за свой город. В отличие от вас.