Чтение онлайн

Впереди замаячила знакомая картина: бетонный парапет за строем чёрных деревьев. Надя бросилась к нему, легла животом на холодные камни: за парапетом не было реки. Они попали в отражение набережной, в складку пространства, как в дыру пододеяльника. Сколько теперь барахтаться, чтобы найти дорогу?

Надя села на асфальт, собираясь с мыслями. Она приказала себе успокоиться. Фонари бродили вокруг — Надя слышала их скрипучую перекличку, и Пёс слышал — призрачные уши настороженно дрожали. Оставаться на месте было нельзя. Чем дольше она просидит, тем ближе они подберутся. И неясно, выпустят ли из окружения во второй

раз.

Она поднялась.

— Идём.

Сил, чтобы бежать, не осталось. Надя разглядывала таблички с названиями улиц — разборчивые надписи попадались редко. Всё больше разрушенных голых домов или полная бессмыслица надписей. Но иногда попадались ориентиры из живого города.

— Улица Голубиная. Нам на восток.

Пройдя ещё сотню шагов, Надя сообразила, что перепутала стороны света. Карта города в её памяти перевернулась вверх ногами. Но по проспекту их гнали фонари — не приближались слишком и не отступали. Пути для отступления были перекрыты.

Надя нырнула в темноту очередного переулка. Пёс обогнал её и выбежал вперёд, спрашивая глазами: «Мы заблудились? Спроси дорогу».

Надя беспомощно огляделась. Секунду назад она шла по улице, знакомой до последней травинки. Сейчас рядом не осталось ничего, что могло бы послужить хоть примерным ориентиром.

— Ведь и правда придётся спрашивать, — пробормотала она себе под нос.

Тишину улицы разорвал неприятный звук. Надя по-человечески вздрогнула. В новом городе давно убрали все уличные телефоны. От них остались разве что уродливые пятна на стенах домов и пучки растрёпанных проводов. Здесь телефонные будки ещё стояли.

Пёс встретился с Надей глазами.

«Возьми трубку».

— Уверен?

«Возьми».

Она перебежала на другую сторону улицы и коснулась пыльной трубки. В ухо полилась тишина. Захрипело, заскрежетало, будто вставали на место переломанные детали.

— Ты не выйдешь из этого города. Возвратись к университету и останься.

— Нет, Вета. — Голос прозвучал, как положено, твёрдо, но на другом конце провода только усмехнулись.

— Возвращайся к университету. Я расскажу тебе всё. Как только ты узнаешь тайну Скрипача, ты тут же передумаешь спасать город.

— Нет, — повторила Надя, но голос её предательски дрогнул.

Пёс смотрел, не отрываясь.

«Она врёт. Она же врёт, чтобы заманить нас к себе и не выпустить».

— Ты врёшь, — сказала Надя, чтобы убедить саму себя.

— Ты знаешь, кто такой Скрипач?

— Просто ещё один фантом города. Его создал Майский Арт и ваш сумасшедший восьмой «А».

— Нет. Восьмой «А» здесь ни при чём. Когда ты узнаешь, откуда он взялся…

Надя бросила трубку — обижено звякнул рычаг на телефонном аппарате.

— Пойдём, — бросила Надя. — Я спрошу дорогу.

Силуэты из пыли и листьев ускользали, стоило только к ним обернуться. Один превратился в сгорбленную старушку и забился в щель между домами.

— Простите, — сказала Надя, нагнав его, — как выйти к мосту?

Дрожащая эфемерная рука указала на север — в ту сторону, откуда они пришли. Надя прикинула, сколько времени они потратили, чтобы добраться сюда. Возвращение назад могло бы превратиться в ещё более долгий путь.

Скрип фонарей сделался ближе. Из очередного подъезда на Надю бросилась свора. Страх вскипел в ней и исчез, достигнув

самой высокой точки. Она выдернула из земли столбик от кованой ограды, замахнулась. Свора зарычала и прыгнула — и удар пришёлся ей в висок. Десяток глаз бессмысленно завращались, десяток зубастых ртов разинулись, хватая воздух.

— Пошли вон!

Существа злобно зашипели, но подойти ближе больше не рисковали. Надя, стараясь не поворачиваться к ним спиной, так и оглядываясь через плечо, пока дорога не свернула за парк. Тогда же она бросила палку. От удара асфальт прогнулся и застонал.

— Как выйти к мосту?

Тень дёрнулась и убралась в пустоту между двумя поваленными столбами. В коконе старых газет шевельнулась чья-то жизнь. Надя не решилась проверять, кто там — зашагала дальше. Улица вывела к перекрёстку, украшенному, как гирляндами, целой россыпью автобусных остановок.

— Налево или направо?

Телефон у перекрёстка звонил, не переставая.

Она рассмотрела все остановки друг за другом. На тех, что справа, шуршали от ветра выцветшие объявления. У дороги стояло существо из джинсов и красной толстовки. Рукава были сунуты в карманы брюк, штанины медленно переступали.

Когда Надя прошла мимо, существо замерло.

— Не дёргайся, тут все свои, — буркнула Надя, не оборачиваясь, и сущность успокоилась. Спрашивать у неё — безголовой — дорогу, было в высшей степени бессмысленно.

— Так влево или вправо?

Надя вышла на середину перекрёстка и оглянулась на Пса — тот смотрел вопросительно. Перевёрнутая карта города в её голове покрылась тёмными пятнами. Как Надя не старалась, она не могла припомнить ни одного автобусного маршрута.

Дорога вправо казалась живой и обитаемой, а влево уходила беспросветная голая трасса — ни домов, ни деревьев по обочинам. Надя прекрасно знала, что сил на ещё одну ошибку у неё нет. Ошибись она в выборе, и утро застанет её в старом городе. Тогда Вета добьётся своего — она останется здесь, а Смертёныш напрасно прождёт целую вечность по ту сторону моста.

— Влево, — решилась Надя.

Она сунула замёрзшие руки в карманы куртки и пошла, не оглядываясь. Мигнули где-то за домами фонари. Надя шагала по обочине, под обвисшими гирляндами проводов, стараясь не думать о том, как устала.

Дорога вывернула на площадь, в центре которой стояли городские часы. Круглый циферблат на кованом столбе, изогнутом, как больное дерево. Щёлкнуло — и большая стрелка перескочила с одной цифры на другую. По ту сторону моста была такая же площадь — под часами любили встречаться парочки. У бетонного заграждения лежал высохший до прозрачности букет.

По дорожкам сквера ветер гонял старые железнодорожные билеты. Здание вокзала было погружено в темноту, как в воду.

— Подожди, — шепнула Надя Псу и зашагала к высоким стеклянным дверям.

«Не ходи туда», — Пёс в два прыжка нагнал её и просительно заглянул в глаза.

— Я только посмотрю, — выдохнула Надя. Если бы она не вошла, она бы никогда себе не простила.

Дверь легко поддалась под её руками. Огромная зала уходила в темноту, так что стоя у дверей, Надя не могла рассмотреть, что скрывается в тени колонн. Битые мраморные плиты были покрыты чёрными и алыми пятна. Надя подняла голову: сквозь стеклянный купол просачивался неживой голубоватый свет.