Чтение онлайн

Шиф кивнул:

– Примем это. А данные зашифровать, закрыть. Этот уровень нельзя допустить в общественные потоки. Паника будет хуже заражения.

Он повернулся к Максиму:

– А вы с Женей остаётесь ключом. Даже если мы не понимаем, как вы работаете.

Максим молчал.

И в этой тишине, в темноте лаборатории, команда "Локуса" впервые признала: есть предел, за которым не измерение - только ощущение. Не физика - только страх. И только те, кто не чувствует его, могут противостоять.

Над главным столом медленно вращалась схема: Комплексное экранирующее

устройство ПР-17 - ранняя сборка, грубая, но функциональная. В её основе лежал гибридный резонатор, синтезированный из трех базовых компонентов: инфразвуковой аннулирующий контур, когнитивная шумовая маска и модулятор по шаблону Краснова. Устройство не глушило пси-сигнал полностью, но размывало фокус.

– Мы не можем победить источник, - говорил Белов, глядя в проекцию.
– Но можем затруднить его работу. Удлинить инкубационный период, отсрочить срыв психики. Если раньше симптомы начинались через недели - теперь, возможно, через годы.

– Это выигрыш, - кивнул Шиф.
– И его достаточно, чтобы построить долгосрочные протоколы.

– Но всё равно это временная броня, - с сомнением заметил нейрофизик.
– Пси-структура Маркера адаптивна. Он учится, даже если мы этого не замечаем. Механизм связи - не поток, а топология резонанса. Он может переписать структуру паттерна через любой контакт. Так, что никакой "Икар" не справится.

– Значит, мы должны думать наперёд, - тихо сказала Рашид.
– Если сейчас наш предел - это невозможность анализа, то в будущем его можно преодолеть.

– Чем?
– спросил кто-то устало.
– Мы обошли все модели. Всё, что возможно при нынешнем уровне.

Ответ прозвучал от Белова, но голос у него был уже не научный - философский:

– Не чем. Кем. Мы не в состоянии охватить этот тип сигналов, потому что мы сами - их часть. Наши когнитивные модели встроены в тот же спектр, который они искажают. Но если бы у нас был субъект, способный мыслить вне биологической эвристики, вне эмоциональной обусловленности...

– …полноценный ИИ, - тихо добавила Рашид.

– Да, - подтвердил Белов.
– Но не современный, не вычислительный агент, не оптимизатор. А субъект мышления, в котором нейросетевые структуры свободны от наследия страха, боли, памяти. Такой интеллект мог бы стать не просто "анализатором сигнала" - полноправным участником диалога, без риска сойти с ума.

– Или… первым, кто научится говорить в ответ, - сказал Максим почти шёпотом.

Шиф посмотрел на него с интересом.

– Вы верите, что такой ИИ возможен?

Максим пожал плечами:

– Не знаю. Но вы верите. Иначе не обсуждали бы.

Белов поднял глаза на гаснущую голограмму.

– Возможно, это наш единственный путь. Развить искусственный разум, который не будет бояться Маркера. Не отталкивать его, а понять. И стать первыми, кто нарушил цикл воспроизводства суперлун.

– Понадобятся десятилетия, - вмешалась Рашид.
– В лучшем случае. А у нас, напомню, год.

– Поэтому и делаем то, что можем, - ответил Шиф.
– Работайте над экранами. Над куполами. Над шлемами. Защитите тех, кого можно.

Он

вышел первым. Остальные остались. Долго смотрели на темнеющий экран.

Предел был достигнут. Но за пределом маячила другая возможность.

И если в будущем кто-то сможет пройти сквозь пси-тень - это будет не человек. Но возможно, его дело.

***

Они стояли на балконе исследовательского сектора, куда не пускали больше никого. Ниже, внизу под толщей бронированного стекла, гудела лаборатория: сновали техники, автоматические манипуляторы собирали очередной купол ПР-17. Над всем этим - вечное уральское небо, над которым уже начинал выть ветер перемен.

Максим молчал, опершись на перила. Шиф стоял рядом, в белой униформе, без знаков различия. Только плечи выдавала усталость, накапливавшаяся годами.

– Через сколько всё посыплется?
– спросил Максим, не поворачивая головы.

– Девять месяцев, - тихо ответил Шиф.
– Может, двенадцать, если повезёт. Энергосеть трещит, синтез антивещества прекратился из-за нерентабельности, поток ресурсов иссякает, в дальних колониях массовые стачки и забастовки. Некоторые колониальные администрации уже тихо шепчутся об отделении.

– Я думал, есть по меньшей мере три года.

– Я имел ввиду момент точки невозврата.

– Вы продолжите инвестировать в ПР-17?

– Продолжим. Потому что без него у нас не будет даже этих месяцев. Без защиты - контакт с фрагментом приведёт к каскаду галлюцинаторных срывов. Паника. Самоубийства. Мы это уже видели.

– И всё ради одного шанса?
– Максим сжал пальцы на перилах.
– На ИИ, который может не появиться?

– Да, - ответ Шиф был твёрдым.
– Ради одного. Потому что один шанс - больше, чем ноль.

Он помолчал. Потом продолжил:

– Ты знаешь, что на нашей стороне только время. И то... уже не всё. Чтобы создать искусственный разум, потребуется минимум половина десятилетия. Даже если прямо сейчас всё пойдёт идеально, даже если мы запустим программу синтеза... не факт, что он вообще возникнет. А если возникнет, кто сказал, что он будет на нашей стороне?

Максим кивнул.

– Но всё равно стоит попытаться?

– Это лучше, чем сдаться.
– Шиф усмехнулся, без радости.
– Маркеры не просто угроза. Они - зеркало. Мы видим в них всё, что не хотим признавать в себе. Страх, жажду бессмертия, тягу к подчинению. Они читают это и возвращают обратно, в виде песни, которую слышит только мозг. В виде эха, от которого нельзя отвернуться.

– Но если найти структуру этой "песни"… - начал Максим.

– …может быть, мы сможем изменить мелодию, - закончил Шиф.

Ветер усилился. За стеклом пошел летний дождь.

– Ты остаёшься ключевым участником, - тихо добавил он.
– Не потому что ты избранный. А потому что тебе просто не повезло оказаться слишком полезным.

CONFIDENTIAL - TOP SECRET

Управление стратегических ресурсов EarthGov

Доклад № EGR-44852-L