Чтение онлайн

– То есть... создаём "шапку из фольги", только работающую, - хмыкнул кто-то из технического блока.

Белов нахмурился:

– Только если эта "шапка" построена на основании устойчивой к пси-поляре нейродинамики. Ваш мозг, Максим и есть ключ к первой рабочей пси-защите.

Он ничего не ответил. Только крепче сжал колпачок в пальцах.

Шиф медленно отодвинулся от стола.

– У вас двенадцать месяцев. На всё. Развернуть экранирование, создать личные резонаторы, довести подавляющий купол до полной функциональности. Мы больше не позволим этой дряни шептать в головы наших людей.

Максим поднял взгляд на

Белову:

– Если они решат "усилить" связь… я смогу это почувствовать?

Рашид ответила вместо профессора:

– Возможно, ты почувствуешь их до того, как они решат. Они ищут сознания. А ты - единственный, кто глядит в ответ.

Максим опустил глаза. Ответов у него не было.

***

В зале №3 аналитического блока царила приглушённая тишина. Воздух гудел озоном от перегретой аппаратуры - две новые стойки охлаждались в режиме полной синхронизации. На центральном голографическом дисплее вращалась проекция нового интерфейса "Пси-эхо" v0.2 - кольцевая диаграмма, разбитая на фазы: когерентный вход, латентный резонанс, нейропереключение, катастрофа субъективности.

Белов стоял у основной консоли, в полоборота к аудитории из восьми специалистов: трое из нейрофизиологии, двое из когнитивного моделирования, по одному от биоинформатики, психолингвистики и киберсинтеза.

– Мы запускаем первую попытку инструментальной регистрации пси-влияния через концепцию мозгового стохастического контура, - начал он.
– В ядре модели лежит идея, что пси-сигнал не существует в привычной пространственно-временной структуре. Это проявление нелокальной связности между когнитивными конфигурациями и квантовыми аттракторами, модулируемыми чужеродным разумом через ретранслятор - Маркер.

– Вы хотите сказать, что мы не фиксируем сигнал… потому что он не передаётся?
– уточнил биоинформатик.

– Он разворачивается, - ответила Рашид.
– Как фрактал, разворачивающийся в когнитивном пространстве субъекта. Пси-воздействие не входит внутрь, оно инициируется внутри - через запуск стохастического каскада на фоне локальной энтропии.

– Спусковым механизмом выступает общее поле?
– спросил специалист по нейросетям.

– Не совсем, - вмешался другой учёный.
– Мы называем это ?-инициирующей флуктуацией: коллапс многомерного волнового пакета психической энергии в точке совпадения паттернов между излучением Маркера и личной нейросетевой архитектурой. Условно - "ключ в замок".

Максим поднял голову:

– Тогда у большинства людей замок один и тот же?

– Не один, - кивнула Рашид.
– Но все "ключи" Маркера подстроены под примитивные архетипы: страх, вина, одиночество. Это универсальный протокол дешифровки. Ваш мозг не реагирует потому, что не имеет нужной архитектуры. Возможно, нейронная сеть эволюционировала вне поля воздействия Обелисков. У вас другая карта "ужаса".

– Значит, нам нужен способ наблюдать начало флуктуации до активации архетипа, - подал голос один из когнитивщиков.
– Зафиксировать точку, где срабатывает триггер, и подавить её до перехода в резонанс.

– Именно, - Белов активировал голограмму нейросканера.
– Вот экспериментальная конфигурация: сеть из ста двадцати восьми квантовых оптоволоконных сенсоров, закреплённая в слое интерфейсной коры, работающая на принципах оптоэнтропийной томографии. Мы не фиксируем сигнал, мы наблюдаем флуктуацию

стохастических аттракторов.

Он нажал клавишу, и голографический мозг заискрился кластерами активности.

– Это контрольная модель обычного испытуемого под фоновым воздействием осколка. Видите? Начало сдвига в предлобной зоне, затем нестабильность в поясной извилине, на двадцать третьей секунде - срыв в лимбическую систему. Через сорок секунд - формирование первого коллективного образа. Пси-контур замкнут.

Результат?

– Параноидальная визуальная галлюцинация, утрата воли к действию. Типичная стадия 1B.

– Теперь сравнение, - вставила Рашид.
– Краснов. График - ровный. Ни дрейфа альфа-петли, ни нарушения гомеостаза, ни скачка в VTA. Даже на пике воздействия - полное отсутствие когнитивного отклика. Только кратковременное возбуждение гиппокампа - вероятно, в момент попытки связи с ним.

– Что с этим можно сделать?
– спросил специалист по киберсинтезу.

Белов дал команду на следующий слайд:

– Вариант первый - синтезировать интерференционный когнитивный шаблон на базе ЭЭГ Краснова и смоделировать его в виде фазовой шумовой маски.

– Биомодулятор?

– Да. Его можно будет носить как интерфейсный обруч. Он не глушит сигнал напрямую - он создаёт когнитивную среду, в которой пси-волна теряет резонансные опоры.

– А второй вариант?
– уточнил тот же голос.

– Запуск изолированной нейросети, обученной симулировать "нейрокомпозицию Краснова" и подключение её к обычным субъектам через обратную петлю. Проще говоря, кибермозг-паразит, пересобирающий паттерны восприятия человека в безопасную архитектуру.

Максим впервые подал голос:

– А… побочных эффектов не будет?

Рашид вздохнула:

– Потеря личной идентичности, фрагментация памяти, частичная анедония. Но лучше, чем вспарывать себе глотку, потому что "единение приближается".

Ответ прозвучал как приговор.

– А если артефакт изменит паттерн?
– тихо спросил Максим.
– Подстроится?

Белов посмотрел на него с уважением.

– Тогда придётся меняться и нам. Но пока они "вещают", мы должны научиться глушить.

Максим кивнул. Он знал, что больше отступать некуда.

***

Камера нейроконтроля была стерильно чистой, без окон, с мягким рассеянным светом. В центре стоит модифицированное кресло для субъекта: обитое гель-пластиком, с углублением под череп, к которому крепился прототип резонатора - кольцевая матрица из аморфных сверхпроводников с индуктивной стабилизацией.

На консоли два потока данных. Один от испытуемого В-13, второстепенного техника с обычной когнитивной архитектурой. Второй от симулированной нейрокопии Краснова, созданной на основе двухсот часов его сканов, выполненных в сверхглубоком режиме.

– Биосигнатура синхронизирована, - доложил техник.
– Каскад переноса паттернов завершён. Профиль сопротивления стабильный. Запуск через три… две… одну…

Щёлк.

Нейтральный инфразвук, едва уловимый ухом, прошёл через камеру, как колебание костей. На мониторе - всплеск в зоне островковой доли у В-13, но почти сразу - резкое затухание.

– Подавление резонанса подтверждено, - Рашид хрипло выдохнула.
– Падение мощности маркерного паттерна на 63%, устойчивость ?-ритма сохраняется, поведенческих отклонений нет.