Холодное сердце
Шрифт:
Я тоже не ожидала, что он согласится.
Но, опять же, он редко делает то, чего я жду.
Почему он согласился? Почему не устроил мне очную ставку, получив звонок от Мэгги, не потребовал объяснений? Зачем продолжать этот... фарс, который он разыгрывает месяцами, встречаясь со мной тайно. Это игра? Если да, то какова ее цель?
— Вот мы и на месте, милая. Помочь с повязкой?
Я смотрю на отрез белого шелка, привязанный к дверной ручке, и позволяю пальцам скользнуть по нежной ткани. Есть ли смысл продолжать эту комедию?
— Давай. — Я развязываю повязку и прикладываю ее к глазам.
Каковы бы ни были
Я никогда не думала, что эмоция может быть осязаемой силой. Но когда за моей спиной закрывается дверь, я чувствую его гнев как физический барьер между нами. Сам воздух кажется наэлектризованным. Тишина оглушает. Вместо того чтобы успокаивать, как раньше, она давит и душит.
И даже угрожает.
Мягкий ковер глушит наши шаги, пока Мэгги ведет меня к моему привычному дивану. Но вместо того чтобы обойти его и сесть, я замираю, положив руки на спинку, и слушаю, пока Мэгги не удаляется. Я жду. Пока почти бесшумный щелчок замка не отдается грохотом в моих ушах.
Скользя пальцами по спинке дивана, я осторожно обхожу его, затем шагаю мимо журнального столика к другому дивану. Едва я опускаюсь на подушки, меня окутывает слабый аромат морского бриза, и я придвигаюсь ближе, пока не начинаю чувствовать жар тела моего мужа совсем рядом.
— Я не думала, что ты придешь. — Мой голос разрывает тишину, прозвучав куда громче, чем есть на самом деле.
Сердце бешено колотится в груди, я задерживаю дыхание, ожидая, ответит ли он. Понятия не имею, какого черта я творю, но знаю, что нужно продолжать.
Может, это моя страсть к разгадыванию головоломок подтолкнула меня к этой очной ставке. Может, нестерпимое желание понять, кто же на самом деле мой муж. А может, что-то совсем иное. Он так и будет притворяться? Продолжит прятаться? Что бы ни привело меня сюда сегодня вечером, я жажду ответов. Я хочу знать Адриано Руффо так, как не знает его никто другой.
Меня не должно удивлять отсутствие ответа. Он по-прежнему безмолвен. Единственное осязаемое доказательство его присутствия — мимолетное касание моей руки о его плотное, мускулистое тело. И этот наэлектризованный воздух вокруг нас.
Месяцы. Он играл со мной месяцами. Зачем? Ради чего? Что творится у него в голове? Как всегда, у меня нет ответов. Проживи я хоть тысячу лет, вероятно, так и не смогла бы понять этого мужчину.
— Я замужем, — говорю я. — Это что-то меняет между нами?
Он молчит, но энергия в комнате, кажется, взлетает до небес, каждая молекула пульсирует скрытой угрозой. Я чувствую его. Его едва сдерживаемую ярость. Гнев, исходящий от него лавиной жара. Сейчас он словно раскаленное ядро рядом со мной. Его суть жаждет испепелить меня и обратить в уголь всё вокруг. Он вне себя от бешенства. И все же продолжает этот фарс.
— Мой муж... он... очень сложный человек. — Мой голос эхом разносится по безмолвной комнате. — Он шантажом заставил меня выйти за него замуж. Не потому что я ему нужна, а потому что ему нужно от меня кое-что. — Я делаю паузу, надеясь спровоцировать его на реакцию. Надеясь, что мои слова вынудят его признаться, кто он. Ничего. Как всегда, в ответ — тишина.
— Понимаешь, для него люди — расходный материал. Он использует их так, как считает нужным. Или просто устраняет, если они встают у него на пути. Ему
плевать на всех. На меня, на любое другое живое существо на земле. Он не сделал бы ни одного доброго дела, если бы это не служило его планам.Как раздобыть какую-то кухонную специю для ничем не примечательной девушки просто потому, что она ей нравится. Или решить не сносить одно конкретное здание.
Человек с ледяным сердцем никогда бы так не поступил.
— Он совсем не такой, как ты. — Я поворачиваюсь к нему, хоть и не вижу его лица. — Может, именно поэтому ты мне и приснился в нашу свадебную ночь. Приснился наш поцелуй.
Рядом со мной его тело каменеет, словно каждую мышцу свело судорогой. Но он молчит. Невозмутим. Полностью владеет собой. За все время он терял этот контроль лишь несколько раз, и один из них пришелся на наш поцелуй.
Я даже не уверена, что то, что произошло между нами, вообще можно назвать поцелуем. Это было пожирание. В чистом виде. Он поглощал меня, как человек, умирающий от голода и получивший свой первый обед за долгие годы. Будучи моим молчаливым гостем, Адриано прикасался ко мне так, словно желал меня. Жаждал меня. Но за стенами этой комнаты он ни разу не выказал мне ни влечения, ни малейшей нежности.
— Ты вообще вспоминаешь о нем? — Я подаюсь чуть ближе. — О том поцелуе?
Пауза. Вдох. Затем еще один.
— Нет.
Рычащий шепот. Злой.
И откровенная ложь.
Я знаю это, потому что чувствую его дыхание на своих губах. Горячее. Прерывистое. Словно наши лица разделяют считаные дюймы.
— Вот как. — Я приподнимаю подбородок. — Тогда, пожалуй, нам больше не стоит встречаться.
Жесткие, властные губы впиваются в мои, лишая меня дыхания.
Я судорожно вдыхаю и целую его в ответ. Отдаюсь его натиску и обрушиваю на него свой. Сердце срывается в бешеный галоп, затмевая безумие нашего первого поцелуя.
Две крепкие руки сжимают мою талию, и в следующее мгновение я уже сижу верхом на коленях Адриано. Мои руки обвиваются вокруг его шеи, пальцы тонут в шелковистых прядях, удерживая на месте, а губы не прекращают жадной битвы. Прилив адреналина пронзает тело, когда муж стальной хваткой сжимает мой затылок, не давая пошевелиться, словно боится, что я отстранюсь. Эта хватка безжалостна. Собственническая. Яростная. Как и его натиск на мои губы. Поцелуи мужа — как эпицентр землетрясения. Всесокрушающая ярость, стихия и полная потеря контроля. Мои трусики промокли — неопровержимое доказательство моей ненасытной жажды. Жажды его. Видеть, как Адриано теряет свое драгоценное самообладание, сильнее любого афродизиака. И мне мало.
Я сжимаю в кулаке прядь его волос. Тяну со всей силы, покачивая бедрами и прижимаясь пульсирующим лоном к тугой выпуклости в его штанах. Прямо под моей киской. Неопровержимое доказательство того, что он солгал. Первая ложь за все время — он отрицал, что вспоминал наш прошлый поцелуй.
Я знаю это. Чувствую сердцем. Каждой косточкой.
Я кусаю его нижнюю губу — наказание за ложь, о которой он даже не подозревает. Зубы впиваются так сильно, что еще чуть-чуть — и пойдет кровь. Но вместо гнева, вместо того чтобы отстраниться, его член наливается тяжестью, отзываясь на мой отчаянный голод. Его ладонь соскальзывает с моего затылка на горло, и на одно короткое мгновение его пальцы сжимаются. Он отвечает укусом, на миг лишая меня дыхания, а затем отпускает.