Холодное сердце
Шрифт:
Я смотрю через весь зал, и мой взгляд мгновенно находит высокую, широкоплечую фигуру, прислонившуюся к стене у парадной двери. Наблюдающую за мной. Даже несмотря на яркий свет хрустальных люстр, заливающий всё вокруг сиянием, пространство вокруг моего мужа кажется погруженным в тень.
— Вы, наверное, правы, — шепчу я.
Адриано
— Я сделал несколько звонков, сэр, — докладывает Брамс, занимая место рядом со мной. — Ваши подозрения подтвердились. Лукреция Сакконе — единокровная сестра вашей жены. У них общий отец. Но поскольку мисс Сакконе сменила фамилию еще полтора десятка лет назад, при первичной проверке ее биографии этот факт не всплыл. Приношу извинения за оплошность.
—
— Разумеется. Что-нибудь еще?
— Начинай прорабатывать план, как уничтожить каждый аспект жизни Лукреции Сакконе. Всё: от трастового фонда, который ей учредил отчим, до докторской степени, которую она якобы защитила. Мне плевать, придется ли тебе выследить каждого ее профессора и сфабриковать улики, доказывающие, что ее диссертация — плагиат. Просто сделай это.
— Понял. В какие сроки это нужно реализовать, сэр?
Я скольжу взглядом от лица жены к следу на ее шее, который она тщательно замазала косметикой. К метке, которую я оставил на ее коже прошлой ночью. Метке, оставленной ее любовником. Метке, которую она так старалась скрыть.
— Два месяца, — отвечаю я. Этого времени хватит, чтобы моя малышка Айрис ни о чем не догадалась. Чтобы она не заподозрила, что за грядущим крахом ее сводной сестры, да и всего семейства Сакконе, стою я.
Моя жена, может, и не держит зла на Лукрецию Сакконе, но мне ее благородство не присуще. Я слишком хорошо помню боль и отчаяние в голосе Айрис, когда она рассказывала своему гостю об отношениях со сводной сестрой. Наверняка она тогда сдерживалась, не желая вываливать весь негатив и выставлять истинную сущность своей родственницы напоказ. За что Лукреция Сакконе и вся ее семья сейчас сполна заплатят. И если Айрис когда-нибудь догадается, что это моих рук дело — крах людей, причинивших ей боль, — пусть так. Вряд ли это худшее, что она обо мне знает.
Брамс кивает и удаляется. Я остаюсь один на один со своими мыслями и продолжаю наблюдать за женой, пока она беседует с Барти. Снова и снова прокручиваю в голове каждое мгновение нашей ночи. Каждое прикосновение. Каждый тихий стон. То, как она запрокидывала голову в момент экстаза, вскрикивая от наслаждения. Для него.
Обладай я хоть каплей самоуважения, то сжег бы этот чертов клуб дотла в ту же секунду, как только она сегодня утром оттуда ушла. Стер бы с лица земли место ее измены. Разнес бы его по кирпичику, чтобы у нее больше не возникло соблазна туда вернуться.
Да и чтобы меня самого не тянуло туда вернуться.
Вместо этого я опускаю руку в карман и достаю телефон.
И набираю номер Мэгги.
Глава 29
АйрисДверь за моей спиной закрывается с тихим щелчком. Я прислоняюсь к ней и делаю глубокий вдох, пытаясь унять нервы. Волноваться мне ни к чему. Это всего лишь очередной вечер в «Аннексе», еще одна ночь в комнате, где я бывала бессчетное множество раз.
Но не успеваю я и вдохнуть, как меня накрывает знакомый аромат морского бриза, полностью подчиняя себе мои чувства. Тело мгновенно напрягается. Он здесь. Прямо передо мной. Раньше он всегда ждал меня на диване, в добром десятке шагов от порога. Но только не сегодня. Иначе я бы просто не уловила его тонкий парфюм — он должен стоять вплотную ко мне.
Два глухих удара — ладонями в дерево по обе стороны от моей головы — и тяжелая дверь жалобно скрипит, не выдержав напора его силы. Запах моря становится густым, почти осязаемым, а следом я чувствую, как мое лицо обжигает жар его дыхания. Пульс сбивается, а затем срывается в бешеный галоп. И даже с плотно завязанной повязкой я словно вижу его: он заключил меня в свои объятия, уперевшись руками в дверь и отрезав путь к отступлению.
Я медленно протягиваю руку, пока кончики пальцев не касаются тонкой ткани его рубашки.
Той самой, темно-синей? Моей любимой. Этот цвет так восхитительно оттеняет его кристально-синие глаза, словно айсберг в темных глубинах океана. Боже, как же я люблю его глаза. Отдала бы всё, чтобы увидеть его наяву. Увидеть, как в этих бездонных омутах плещется огонь, когда он смотрит на меня.Я веду пальцами вверх, вдоль ряда пуговиц, и его дыхание становится прерывистым. Две верхние пуговицы уже расстегнуты. Галстука нет. Странно. Да и пиджак он не надел. Стая бабочек в моем животе взмывает в безумном танце. Я настолько привыкла видеть Адриано безупречно одетым — чаще всего в безукоризненно отглаженную строгую тройку, — что его нынешний, чуть небрежный вид посылает волну жара прямо в мою суть. Неужели он жаждет этой встречи так же сильно, как и я?
— Я всё время думала о тебе, — шепчу я.
Из его груди вырывается низкий, вибрирующий рокот, разрывая наэлектризованную тишину. Я слегка запрокидываю голову, и мои губы невесомо касаются его губ.
— О том, что я чувствую рядом с тобой. Словно сейчас я иду по туго натянутому канату над бездной, до смерти боясь оступиться... — Мои пальцы скользят к следующей пуговице и расстегивают ее. — А в следующее мгновение я оказываюсь в самом надежном укрытии на свете.
Он отзывается глухим рыком.
По затылку разливается жар, когда его пальцы скользят по моей коже, спускаясь вдоль позвоночника. Они замирают у самого основания спины, там, где завязки моего платья стянуты в бант.
— Скажи мне, мой молчаливый гость... Что из этого правда?
Одним резким движением он разрывает узел, а вместе с ним и последние остатки моего самообладания. Шелковистая ткань струится по моему телу, словно водопад, и мягким облаком оседает у моих ног.
Его огромные ладони подхватывают меня, и он легко отрывает меня от пола. Спиной я вдавливаюсь в твердое дерево двери, и с моих губ срывается сдавленный вздох. Его жесткие губы впиваются в мои — безжалостно, неумолимо, лишая меня последних крох дыхания.
Я обвиваю ногами его талию и жадно зарываюсь пальцами в его густые волосы. И целую его в ответ так, словно завтрашнего дня не существует. Словно у нас осталась только эта ночь. Учитывая ту игру, которую ведет мой муж, я не могу быть уверена, что это не так. Но я отгоняю этот страх и полностью отдаюсь текущему мгновению. Позволяю себе сорваться с каната, точно зная, в чьи руки я упаду.
Прохладное прикосновение двери исчезает. Сквозь пелену, застлавшую разум, я лишь смутно осознаю, что меня несут. Больше не существует ничего, кроме его ненасытных губ и жара его тела, к которому он так крепко меня прижимает. Его присутствие окутывает меня. Поглощает без остатка. И это самое прекрасное чувство на свете. Словно я одержима им. Словно он пожирает меня. Делает своей. И мне нужно больше. Я жажду большего...
Я опускаюсь на что-то мягкое и шелковистое. Подушки. Простыни. На задворках сознания мелькает шальная мысль — в этой комнате не должно быть кровати, — но она тут же тает, едва я чувствую, как его горячие губы касаются нежной кожи на внутренней стороне моего бедра.
Его ладони скользят вверх по моим ногам, а губы следуют за ними, оставляя дорожку легких поцелуев сначала по одному бедру, а затем по другому. Он подцепляет пальцами резинку стрингов на левом бедре, и после одного резкого рывка от моих трусиков не остается и следа. Его губы продолжают свой путь вверх. Неужели он собирается?.. Нет, не может быть. Влага приливает к самому центру между моих бедер. Пульс учащается, сердце колотится в груди так неистово, словно пытается вырваться наружу. Каждый стук громче предыдущего, а рот Адриано в это время неотвратимо и опасно приближается к моей киске. Я хватаю ртом воздух. О боже. Сама мысль о том, что Адриано Руффо зароется лицом между моих ног, кажется абсурдной. Такой мужчина, как он… Он не может на самом деле хотеть…