Холодное сердце
Шрифт:
— Адриано? — Айрис таращится на меня с двухместного дивана, замерев с дымящейся чашкой на полпути ко рту. Ее мать сидит рядом с точно таким же изумленным выражением лица.
Я сканирую остальное пространство, чтобы убедиться, что нет других опасностей, никаких видимых угроз. Аромат свежего кофе пропитал эту крошечную, скромно обставленную квартиру, где у одной стены стоит лишь потертый диван, а у другой — небольшая тумба под телевизор. Короткий коридор ведет, как я полагаю, в спальни и ванную, а в глубине видна тесная кухня. На этот осмотр у меня уходит около трех секунд.
Хоть место и крошечное, оно чистое и уютное.
— Прошу прощения. — Я ставлю пистолет на предохранитель и убираю его обратно в кобуру под пиджаком. — Я услышал крик.
— Ладно... — Айрис растерянно моргает. — Но что ты здесь делаешь?
Точно. Я должен быть в офисе, а не врываться в квартиру ее матери с пистолетом наперевес из-за того, что телевизор работал слишком громко.
— Ты хотела, чтобы я навестил твою мать, и я как раз оказался по соседству. — Я поворачиваюсь к пожилой женщине и слегка склоняю голову в знак приветствия. — Миссис Фаббри, я рад видеть, что вы хорошо себя чувствуете.
Глаза матери Айрис сужаются.
— Любезно с вашей стороны заглянуть, господин Руффо. Не составите ли нам компанию за чашечкой кофе? Я ждала не дождусь возможности познакомиться с мужчиной, которому моя дочь решила посвятить свою жизнь.
Хотя ее тон безупречно вежлив, в нем невозможно не заметить отсутствие тепла и укор в ее голубых глазах. Эта женщина невзлюбила меня с первой секунды.
— Буду счастлив. — Я улыбаюсь и сажусь на единственный свободный стул в комнате.
Серафина Фаббри сверлит меня взглядом, совершенно не заботясь о собственной безопасности, несмотря на ее нынешнее состояние здоровья. Годы борьбы оставили очевидный след на ее теле, но каким-то образом тень той крепкой и статной женщины, которой она когда-то была, все еще проступает в ней. Даже при явной потере веса она шире в кости и выше своей дочери, а волосы на пару тонов темнее. Однако сходство в остальных чертах отрицать невозможно. Форма лица. Рот. Нос. Но не глаза. Именно в них их различия наиболее очевидны. И дело не только в цвете их выразительных глаз. Глаза миссис Фаббри — это глаза женщины, которая прошла через слишком многое, извлекла уроки из этого опыта и сохранила болезненные знания глубоко в своем сердце.
Я почти уверен, что она не купилась ни на одно слово из того, что я только что сказал своей жене.
— Эм... — бормочет Айрис, ее взгляд мечется между матерью и мной. — Я поставлю еще кофе, хорошо?
Мой взгляд следует за женой, пока она спешит на кухню, которая представляет собой не более чем три фута столешницы, раковину и пару бытовых приборов. Но и здесь всё блестит от тщательного ухода. Айрис выглядит более чем немного нервной, пока крутится туда-сюда, доставая банку из шкафа и занимаясь кофемашиной.
— Кажется, я помню твоего отца. — Голос моей тещи вырывает меня из моих мыслей. — Он был связан со многими складскими операциями Семьи, не так ли?
— Да, — отвечаю я, не отводя взгляда от жены. Я всё еще не до конца стряхнул с себя остатки
страха, охватившего меня, когда услышал тот крик.— А чем занимаетесь вы, господин Руффо? Айрис говорит мне, что вы управляете очень успешной транспортной компанией, но, видите ли, я полагаю, что это нечто большее. Что-то теневое, вероятно. В последнее время у моей дочери выработалась неприятная привычка лгать мне ради моего же блага.
— Мам! — шепотом кричит Айрис. — Пожалуйста!
Продолжая смотреть на жену, я принимаю чашку с кофе, которую она мне протягивает, и только когда она садится обратно на диван, я позволяю своему вниманию переключиться на ее мать.
— Я инвестирую в различные проекты.
Серафина одаривает меня скупой улыбкой.
— Айрис, дорогая. Не могла бы ты сходить к миссис Сото на шестой этаж и одолжить ее тонометр?
— Зачем? — вскакивает Айрис. — Ты плохо себя чувствуешь? Мне вызвать медсестру или отвезти тебя в больницу?
— Я в полном порядке. Врач настаивает, чтобы я продолжала вести записи своих жизненных показателей, а мой тонометр в последнее время глючит.
— Почему ты не сказала мне, мам? Ты уверена, что всё в порядке?
— Абсолютно.
— Хорошо, я скоро вернусь.
Пространство такое тесное, что, проходя мимо меня, Айрис задевает рукой мою руку. И даже это случайное прикосновение, продлившееся меньше доли секунды, заставляет все мои нервные окончания вспыхнуть огнем.
— Тео, — начинаю я звать, когда Айрис открывает дверь квартиры, но он уже следует за ней по коридору.
Прежде чем дверь закрывается за ними, моя жена бросает панический взгляд через плечо в нашу сторону. В ее янтарных глазах ярко горят бесчисленные тревоги, и я ощущаю каждую из них как удар под дых. Неужели она верит, что я могу причинить вред ее матери?
Серафина откидывается на спинку дивана, и ее ястребиный взгляд снова упирается в меня. Она изучает меня почти целую минуту, прежде чем заговорить.
— Вы мне не нравитесь, господин Руффо.
— Адриано, пожалуйста.
— Вы мне совершенно не нравитесь, Адриано.
— Я заметил, — вежливо говорю я и склоняю голову в знак признания. — И, учитывая освежающую честность этого разговора, я скажу прямо. Мне, черт возьми, плевать.
В глазах моей тещи мелькает удивление.
— Понятно. Хорошо. Раз уж мы говорим открыто, позвольте спросить снова. Чем вы на самом деле занимаетесь для Семьи?
Я улыбаюсь. Женщина может и выглядит хрупкой, но она проницательна.
— Я контролирую средства, способы и маршруты транспортировки наркотиков, и делаю это не только для бостонской коза ностра, но и от имени большинства синдикатов, действующих на Восточном побережье и по всему Среднему Западу.
Если мой ответ удивил ее еще больше, она не подает виду.
— Поэтому-то у вас и есть люди, которые следуют за моей дочерью, куда бы она ни пошла?
— Они у меня есть, потому что я не стал бы рисковать тем, что принадлежит мне.
Взгляд, которым она меня одаривает, полон чистого яда.
— Не смейте говорить о моем ребенке так, словно она вещь, которой вы владеете. Она свет и доброта. Милая, самоотверженная душа, которую нужно беречь. Лелеять. Обожать. Я чертовски хорошо знаю, что она пожертвует всем в своей жизни ради людей, которых любит. Поэтому я хочу знать... Что вы пообещали моей дочери, чтобы заставить ее выйти за вас замуж?