Холодное сердце
Шрифт:
— Следи за языком. Это опасно близко к тому, чтобы назвать меня своей подопытной крысой, Бартоломью.
На его лице расцветает хитрая ухмылка.
— Что поделать? Я люблю жить опасно.
Я фыркаю. Идиот.
Телефон пикает, сигнализируя о входящем сообщении. На долю секунды меня охватывает страх перед очередной эсэмэской от ублюдка-рифмоплета. Но вместо этого я вижу сообщение от Тео: с машиной что-то не так. Тормоза барахлят, а я не могу позволить своей жене ездить на такой.
— Мне пора. — Вставая, я хватаю пиджак. — Ужин в шесть. Я пришлю за тобой машину.
Айрис
— Вам подсказать, мисс?
Я отдергиваю руку от роскошного
Судя по моему поспешному поиску в Гугле, это один из самых престижных бутиков Бостона. Сказать, что мне было не по себе, когда я переступила порог, — это еще мягко сказано. Я оттягивала эту поездку за покупками, как могла, но с перенесенным на эти выходные свадебным банкетом, на котором будет вся верхушка Семьи, этого было не избежать. Будучи женой Адриано Руффо, я не могу заявиться в вязаном коричневом платье, купленном в секонд-хенде пару лет назад, а это единственное платье, которое у меня есть.
— Да, пожалуйста. — В этих экстравагантных декорациях я чувствую себя не в своей тарелке. — Мне нужно вечернее платье. Что-нибудь простое и, если возможно, не безумно дорогое.
Женщина медленно окидывает меня оценивающим взглядом: начинает с туфель, которые я на днях заказала в интернете, а затем ее осуждающие глаза ползут вверх, задерживаясь на моих неплохих черных джинсах и зеленой блузке, которую я ношу годами и достаю из шкафа только по особым случаям. Точно так же она смотрела на меня, когда я только вошла, прямо перед тем, как едва заметно кивнула другой продавщице. Она бы с тем же успехом могла достать рупор и заорать: «Следить за ней!». С тех пор они обе провожают меня испепеляющими взглядами, словно я вот-вот схвачу что-нибудь с вешалки и пущусь наутек.
— Боюсь, у нас нет того, что вы ищете. — Улыбка на ее безупречно накрашенном лице откровенно снисходительна. — Могу посоветовать вам заглянуть в магазины на Даунтаун Кроссинг?
Я оглядываю бутик, и мой взгляд цепляется за манекены в элегантных платьях и классических костюмах. У большинства нарядов пышные, объемные юбки из шелка или кружева, украшенные изысканными деталями, и, без сомнения, они стоят целое состояние. В таком на ужине я точно чувствовала бы себя белой вороной, но... Я снова смотрю на фиолетовое платье и тянусь к нему.
— Да. Те другие — это для меня перебор. Но вот это...
Рука продавщицы выскакивает вперед и выхватывает вещь — прямо с вешалкой — со стойки раньше, чем мои пальцы касаются фиолетового кружева.
— Думаю, вы меня не поняли, мисс. Наш ассортимент от-кутюр доступен только определенному кругу клиенток. Вам действительно стоит поискать магазин, более подходящий для таких, как вы, и для вашего кошелька.
Я сглатываю и делаю шаг назад, чувствуя себя такой же ничтожной и униженной, как в тот раз, когда Лукреция велела мне стереть грязь с ее туфли.
— Конечно. — Я рассеянно киваю, а в глазах начинает щипать, и зрение застилают подступающие слезы. Я понимаю, что здесь всё безумно дорого, но мне нужно найти подходящее платье. И хотя переживала из-за этого, я взяла с собой солидную сумму денег, заработанных в «Аннексе» — средства, которые удалось отложить после того, как Руффо оплатил мамины счета. — Спасибо за помощь.
Униженная до глубины души, я спешу к выходу, не отрывая взгляда от пола. Тео удалось занять парковочное место прямо у входа, так что, надеюсь, он не будет против отвезти меня куда-нибудь еще. А может, просто поехать домой? Не уверена, что у меня хватит сил продолжать шопинг. Глупо, но я думала, что к этому времени уже привыкну. К тому, что со мной обращаются так, словно мне здесь не место. Всё благодаря богатой практике,
которую обеспечила мне Лукреция. Почему сейчас это задевает меня так сильно? Я настолько взвинчена, что буквально врезаюсь в широкую мужскую грудь, которая, кажется, материализовалась из воздуха прямо на пороге.— Простите, я не... — Я моргаю, уставившись на своего мужа. — Эм... Привет.
Его ледяной голубой взгляд вонзается в меня.
— Что случилось?
— Ничего. — Я опускаю голову и плотно зажмуриваюсь, чтобы не дать слезам пролиться.
По коже бегают мурашки, когда его палец скользит под мой подбородок и заставляет поднять на него глаза.
— Никогда мне не лги, малышка Айрис. — Подушечка его большого пальца проводит по моей нижней губе. — Что случилось?
— Господин Руффо! — Жизнерадостный голос продавщицы звенит у меня за спиной. Ее тон слаще меда и полная противоположность тому, как она разговаривала со мной. — Так рада снова вас видеть.
— Ну? — настаивает он, игнорируя женщину. — Я жду.
— Я зашла купить платье на воскресенье, — шепчу я. — Но... здесь нет ничего, что мне подошло бы.
— Понятно. — Его палец уходит от моих губ, чтобы нежно сжать подбородок. — Тамара, — говорит он, обращая свой ледяной взор на продавщицу, — по одному экземпляру каждой выставленной здесь вещи, подходящего размера, доставьте моей жене. Запишите на мой постоянный счет.
Краем глаза я вижу, как лицо продавщицы становится белее листа бумаги.
— Вашей... Ох! Понятия не имела. Мне ужасно жаль.
— Уверен, что жаль. Передайте мои сожаления вашему отцу. Весьма прискорбно наблюдать, как столь давнее и уважаемое заведение внезапно объявляет себя банкротом.
— Сэр, я... эм... я не понимаю.
— Вы довели мою жену до слез, Тамара. Завтра вы всё поймете.
Мой муж больше не удостаивает ее взглядом, а его рука перемещается с моего лица на поясницу.
— Идем. Они всё пришлют на дом.
Тишина, сопровождающая нас к двери, висит тяжелым грузом. Словно вес тех испепеляющих взглядов, которыми обе женщины наверняка провожают меня.
Спускаясь по каменным ступеням от магазина к тротуару, я спрашиваю:
— Что случится завтра?
— У твоей машины проблемы с тормозами. — Мы останавливаемся у его лимузина, и он открывает заднюю дверь, полностью игнорируя мой вопрос. — Тео отвезет тебя домой на моей.
— Хорошо. — Я сажусь внутрь роскошного автомобиля и, повернувшись, чтобы встретить его взгляд, повторяю: — Что случится завтра?
— Я уничтожу их бизнес.
У меня отвисает челюсть.
— Ты не можешь этого сделать. Это было простое недоразумение. Ты хоть представляешь, сколько людей могут потерять средства к существованию из-за этого магазина?
— Мне, черт возьми, плевать, и я могу делать всё, что захочу.
— Пожалуйста. Пожалуйста, не будь таким.
Он замирает, его взгляд находит мой и не отпускает.
— Я такой, какой есть, цветочек. И никогда не притворялся иным. По крайней мере, с тобой.
Дверь защелкивается с тихим щелчком. Мгновение спустя машина вливается в оживленный поток.
Нет. Он никогда не скрывал от меня, кто он.
Я откидываюсь на спинку сиденья из мягкой кожи и закрываю глаза, надеясь стряхнуть бушующий внутри вихрь чувств. Они давят на грудь. Тяжелыми камнями ложатся на дно желудка. Одни всё еще коренятся в стыде, которым наградила меня продавщица, так любезно вышвырнув из магазина. Другие отягощены сожалением и виной за то, что из-за моего неумения скрыть правду от мужа могут пострадать обычные работники. Он, очевидно, понял, что со мной случилось в том бутике, и готов обрушить на них свой гнев. Но есть и кое-что еще... То, в чем я не хочу признаваться даже себе.