Чтение онлайн

— Это латынь. — Его бархатный голос словно окутывает меня.

— Что там написано?

— Per fas et nefas. — Он поднимает глаза. — В вольном переводе означает: «Правыми и неправыми путями».

— Как уместно, — бормочу я.

Медленная, дьявольски сокрушительная улыбка, совсем как он сам, преображает его губы. Сердце пропускает удар, а затем срывается в галоп. Вот оно, то самое, почему меня так к нему тянет, как бы я ни пыталась бороться. Эта его двойственность. Он организовал смерть человека, чтобы моя мать могла жить, достав ей новое сердце, которое позже пригрозил забрать. Он принудил меня выйти за него замуж, ни в грош не ставя мои желания, а теперь стоит передо мной на коленях,

промывая крошечную царапину на моей ноге.

Смогу ли я когда-нибудь разгадать тайну Адриано Руффо?

Сможет ли кто-нибудь?

— Готово. Думаю, ты выживешь. — Он еще раз деликатно протирает порез. — Смотри, наклей пластырь.

— Спасибо, господин Руффо, — хриплю я.

— Адриано.

Я киваю, не в силах сделать ничего другого.

— Адриано.

Называть мужа по имени кажется слишком личным. Слишком странным. Хотя, с другой стороны, сама идея быть замужем за этим мужчиной тоже странная.

— Ладно... эм... — закусываю нижнюю губу. — Я... эм... я, пожалуй, пойду.

— Хорошо.

Я жду, что он отойдет, даст мне спрыгнуть с острова, но он просто стоит передо мной. Его глаза прикованы к моему рту.

Рефлекторно я снова закусываю губу. Не отрывая взгляда от моего рта, Руффо проводит большим пальцем по моей нижней губе. Из легких выкачивают весь кислород. Сердцебиение удваивается. Взлетает до небес, когда он снова проводит подушечкой пальца по губе. В голове не остается ни одной связной мысли. Его близость перегружает мои чувства. Я невольно подаюсь ближе…

— Босс, у меня на линии... Ох, простите.

— Что такое, Брамс? — спрашивает мой муж, его большой палец все еще на моей губе.

— Охрана штаб-квартиры на связи. Бывший сотрудник проник внутрь и облился бензином. Он рыдает, что не может прокормить семью, угрожает поджечь себя, если вы не приедете и не поговорите с ним.

Синие глаза встречаются с моими. Мир словно перестает вращаться, пока я смотрю в ответ. Задерживаю дыхание. Жду его ответа.

Наверняка никто не сможет проигнорировать такое. Никто не бывает таким бессердечным. Даже мой муж.

Странное выражение затуманивает его глаза, пока он смотрит на меня. Почти... Почти как вызов.

— Пусть поджигает. — Лед в его голосе заставляет меня содрогнуться. — Проследи, чтобы он знал: я возложу на его семью ответственность за любой ущерб, который он нанесет.

Я отшатываюсь, не в силах поверить его словам, заставляя его руку упасть с моих губ.

Долгое время он молча наблюдает за мной, и я гадаю, передумает ли он. Услышит ли голос разума.

— Я велю персоналу сообщить тебе, когда привезут еду, — вместо этого отстраненно произносит Руффо.

В следующее мгновение его уже нет на кухне.

«Зачем? — беззвучно кричу я, глядя на заднюю дверь, через которую исчезли мой муж и его подручный. — Почему ты такой жестокий?»

Рука дрожит, когда я подношу ее ко рту, прижимая пальцы к губе, которой он касался. Растерянность. Растерянность от осознания, что я хотела его прикосновений. Оно было таким же манящим, как прикосновения моего молчаливого гостя.

Воспоминание о нем тут же навевает грусть. Прошло всего два дня с нашей последней встречи? Боже, я буду по нему скучать. Я до сих пор не могу осознать тот факт, что он выкупил целый жилой дом, чтобы спасти его от сноса Руффо. Я не смела в это полностью поверить, пока вчера утром не позвонила миссис Диксон, и она не подтвердила, что уведомление о выселении отозвано. Моя история о пожилой соседке, должно быть, так сильно отозвалась в душе моего молчаливого гостя, что он решил что-то сделать с бедственным положением ее и других жителей. Неопровержимое доказательство того, что в этом мире еще остались хорошие люди.

Заботливые люди.

Не то что мой муж, который закрыл глаза на их боль и борьбу, даже увидев все воочию. Другие люди для него почти ничего не значат.

— Почему ты не можешь быть больше похож на него? — спрашиваю я пустую кухню.

Я грустно смеюсь. Господи, я теряю рассудок.

Адриано

Еле сдерживаюсь, чтобы не перевернуть эту махину из цельного дерева на шестнадцать персон. Стол, который я с таким трудом выписал из Испании, и всё ради чего? Чтобы раз в году принимать у себя разных членов Семьи. Занятие, которое я ненавижу, но которое приходится терпеть как необходимое зло.

Чья это, черт возьми, идея?

Словно под двойными прожекторами, в мягком сиянии роскошных хрустальных люстр, на противоположных концах стола накрыто всего два прибора. Для нашего интимного ужина с женой? Кто-то сегодня умрет за эту идиотскую затею.

Весь день я торчал в штаб-квартире «Руффо Энтерпрайзис», разбирая с юристами контракты на покупку очередной компании. Занятие, от которого мозг плавится. А потом меня вызвали в поместье Спада — лично объяснять дону, почему задерживается одна конкретная партия груза. Я ушел, не дожидаясь конца его тирады, когда мигрень подскочила до ядерного уровня: мне срочно требовалась моя эксклюзивная доза обезболивающего. Ужин с Айрис казался безопасным и разумным выходом. Но я никак не ожидал, что нас будет разделять пятнадцать футов испанского ореха.

— Что-то не так с едой?

Жена качает головой и продолжает ковырять вилкой обжаренные креветки. После того как ее глаза расширились от удивления — я явно застал ее врасплох, появившись в столовой, — она ни разу на меня не посмотрела. Неужели надеялась, что я не приеду к ужину?

— Если не нравится, я попрошу выбросить это, и персонал закажет тебе что-нибудь другое.

Это приносит мне второй за вечер взгляд. Полный осуждения.

— Тут еды на двадцать человек. Ты же не собираешься всерьез всё это просто выбросить?

— А почему бы и нет? Завтра это уже будет несвежим.

— И тебя не смущает, что еда полетит в мусорку, когда где-то люди голодают?

— Не особо. Их проблемы — не моя вина.

— Ну конечно. — Она снова возвращается к своему непривлекательному ужину.

Я жду продолжения. Жду, что она возмутится моим черствым ответом, отчитает за бессердечие — что угодно, лишь бы не молчала. Но она лишь утыкается пустым, безразличным взглядом в свою тарелку.

— Как твоя мать?

— Хорошо. Спасибо, что организовал ежедневный визит медсестры на дом, и выделил мне машину с водителем, чтобы ездить к ней. Прости, если это доставило тебе неудобства.

— Можешь не благодарить. Медицинский уход за твоей матерью был частью нашей сделки. А как моя жена, ты получаешь личного водителя. Я распорядился об этом еще до свадьбы, но тогда ты отказалась. Как бы то ни было, теперь Тео всегда в твоем распоряжении и отвезет тебя, куда захочешь. Только предупреждай его о месте назначения заранее, чтобы он мог согласовать маршрут с дежурным начальником охраны.

— Боишься, что я сбегу?

— Именно. — Я киваю, хотя совершенно об этом не беспокоюсь. За время, что мы вместе, я кое-что понял о своей жене. Для нее превыше всего держать слово. Она ни за что не сбежит. По-настоящему лишают сна совсем другие мысли: что этот ублюдок-рифмоплет может как-то до нее добраться. Я не говорил Айрис об угрозах, чтобы не пугать. Моя малышка не должна знать об уродливых сторонах этого мира. Одна мысль, что ей придется бояться за свою жизнь, приводит меня в бешенство.