Горошина для принцессы
Шрифт:
Снежана закрыла глаза и словно провалилась куда-то. Какая-то необоримая враждебная сила замутила, закрутила и понесла ее неведомо куда. Она летела в черную бездну, а в ушах звенели, словно эхо, злые, бессердечные слова…
»Я все равно к тебе не вернусь!.. Можешь катиться на все четыре стороны!.. Я все равно к тебе не вернусь!.. Можешь катиться!.. Не вернусь!.. Можешь катиться!.. Можешь катиться!.. Можешь катиться!..»
Она очнулась только к вечеру…
Из последних сил поднялась с кровати и, еле волоча ноги и перебирая руками по стене, с трудом дотащилась до кухни. Стуча зубами, Снежана выпила две кружки холодной воды, набрала трясущимися руками еще одну, про запас, и тем
Следующие несколько дней Снежана помнила плохо…
День сменяла ночь. В комнате то брезжило, то вновь сгущался мрак. А она, то приходила в себя и лежала уставясь в стену, то снова теряла сознание…
К счастью, в забытьи, в котором ее измученная душа нашла спасение от ужасной действительности, не было никаких видений… Ни радужных снов, ни кошмаров…
Когда за ней пришли, чтобы отвезти к следователю на очередную «беседу», Снежана посмотрела на вошедших мутным взглядом и медленно села, свесив ноги с кровати. Ей что-то сказали. Она не поняла, но переспрашивать не стала. Снежане было все равно.
Она поднялась. Одернула помятое платье. Взяла поданное пальто и хотела его одеть. Но не смогла. У нее закружилась голова, колени предательски подогнулись, и она упала бы на пол, не подхвати ее стоящий рядом особист.
Соседские дети, игравшие во дворе в лапту, замерли. И молча смотрели, как два крепких парня в форме с малиновыми петлицами и в фуражках с синим верхом вывели Снежану из дверей под руки, да так и шли с ней до самой машины.
Но смотрели не только они.
Не одна пара переполненных слезами и страхом женских глаз, спрятавшись за занавеской, проводила чужаков долгим взглядом. И все без исключения, кто наблюдал за происходящим, вздохнули с облегчением, когда страшные гости, засунув свою добычу в автомобиль, убрались, наконец, восвояси… Сегодня они приезжали не за ними… А завтра?
– Что с вами?
– подскочил к Снежане Златогорский, когда его подручные привели и усадили ее на стул у него в кабинете. И испарились куда-то.
Он метался туда-сюда, а она с безразличием смотрела, как он бегает по кабинету. Наливает из графина воды в стакан. Как он поит ее.
На душе у Снежаны было пусто и холодно.
Златогорский заглядывал ей в глаза, что-то непрерывно бормотал и гладил по голове, пытаясь расправить спутанные пряди ее волос. Снежане были неприятны прикосновения этого чудовища, но сил, чтобы оттолкнуть его мерзкие щупальца, уже не было…
– Отстаньте… - брезгливо поморщилась она.
Златогорский оставил, наконец, в покое ее волосы и сел за свой стол.
И, слава Богу, подумала Снежана.
– Прошло уже три дня, а вы так и не пришли ко мне, Снежана Георгиевна, - сказал он, поправляя пенсне.
– И мне опять пришлось послать за вами своих сотрудников. Но я вас прощаю. И даю вам еще один шанс…
– Что вам от меня нужно?
– спросила она слабым голосом.
– Вы не понимаете моего положения, Снежана Георгиевна!
– вскочил и снова заметался по кабинету Златогорский.
– Вы просто не понимаете!..
– он остановился прямо перед ней.
– Ваш отец - враг народа! И ваш муж тоже! Я обязан вас арестовать!
– Арестовывайте, - сказала Снежана.
– Мне все равно…
– Это вам сейчас все равно!
– закричал Златогорский.
– А когда вас посадят в переполненную вонючую камеру, вам станет не все равно! Когда вас осудят, дадут десять лет без права переписки и отправят в лагерь, где любой охранник сможет делать с вами все, что захочет, когда захочет, вам станет не все равно!.. Господи!
– он схватился
– Да, опомнитесь же!
– О чем вы?
– спросила Снежана.
– Поймите! Это единственная возможность уцелеть!
– опустился рядом с ней на колени Златогорский.
– И помочь своим близким!
Снежана молчала.
– Завтра вечером вы придете ко мне, Снежана! По адресу, который я вам дал, - Златогорский понизил голос.
– Я оформлю вас задним числом, как своего секретного сотрудника. И тогда вы останетесь на свободе.
– Нет, - прошептала она.
– Вы должны это сделать!
– Златогорский положил руку ей на колено.
– Вы должны стать моей!..
– горячо прошептал он и тут же поправился.
– То есть, моим! Секретным сотрудником!.. Только так вы спасете своего отца и мужа!.. И себя!
– Нет… - сказала Снежана и попыталась столкнуть его руку с колена, но не смогла.
– У вас нет иного выхода, Снежана!
– приблизил к ней свое ненавистное лицо Златогорский и схватил за плечи.
– Вы станете моей… Вы станете… Моей…
– Нет!
– собрав последние силы, Снежана уперлась обеими руками ему в грудь, вырвалась и отскочила.
– Никогда!
– сказала она, тяжело дыша.
– Я лучше умру!
– Никогда не говори никогда, - покачал головой Златогорский, поднимаясь.
– Ну, что же… Я предоставлю вам еще немного времени, Снежана Георгиевна… Генрих Златогорский таки умеет ждать!.. А вы подумайте. Взвесьте все, как следует, - он сел за стол и положил перед собой какой-то бланк.
– Чтобы вы не наделали глупостей, за вами присмотрят, - макнув ручку в чернильницу, прищурился Златогорский.
– Это ордер на ваш арест. У нас не очень уютные камеры, Снежана Георгиевна. И немного тесновато. Но, как говорится, в тесноте, да не в обиде!
– он криво усмехнулся.
– Посидите немного взаперти и подумайте о моем предложении! Только, умоляю вас, не думайте слишком долго! Иначе, даже я ничем не смогу вам помочь…
Снежана не успела ничего ему ответить.
Внезапно распахнулась дверь, и вошли три человека в чекистской форме. Сильным движением руки один из них отодвинул Снежану к стене.
– Гражданин Гольдберг?
– спросил второй.
– Гершель Соломонович?..
– Д-д-да… - промямлил Златогорский.
– Эт-т-то я…
– Встать!
– рявкнул чекист.
– Руки перед собой, сука!
Златогорский вздрогнул и медленно поднялся…
Третий вошедший ловким движением надел на него наручники, а потом вынул из его кобуры пистолет.
– Вы арестованы, гражданин Гольдберг!
– сказал второй чекист, судя по всему, главный, повернулся и вышел из кабинета.
Третий сноровисто расстегнул и сдернул с арестованного ремень и портупею, а потом взял его за шиворот и резко дернул по направлению к двери.
Златогорский споткнулся, растерянно оглянулся и покорно поплелся за ним. На бриджах у него между ног быстро расплывалось большое мокрое пятно…
Снежана все это время так и стояла, прижатая к стене рукой первого чекиста.
– А вы, гражданка, кто такая и по какому вопросу встречались с арестованным Гольдбергом?
– повернулся он к ней.
– Мой муж задержан… И меня вызывали на беседу… Мой паспорт там, - показала она на оставшуюся лежать возле стула сумочку.
Он поднял ее, достал и перелистал паспорт.
– А этот… Гольдберг… За что его?
– набралась смелости и спросила Снежана.
– Этого вам знать не положено, гражданка Иволгина, - сказал чекист, возвращая ей сумочку и паспорт.
– Можете быть пока свободны, - взяв Снежану за локоть, он подвел ее к двери.
– И никому не рассказывайте о том, что сейчас видели!