Чтение онлайн

Когда всё это оказалось на полу, его увели. Даже не дав попрощаться с женой.

Владимир навсегда запомнил ее огромные льдисто-серые глаза, полные еще невыплаканных слез. Полные неизбывной боли. И невысказанной любви…

С тех пор Снежку он больше уже не видел…

Его привезли в отделение и отвели в камеру. Тесную, сырую и вонючую. В которой уже сидели два человека. Точнее, спали. Потому что до рассвета было еще далеко. Охранник снял с него наручники. Громыхнула, закрываясь, дверь, скрежетнул ключ в замке, и наступила тишина.

Владимир лег на свободную койку. Закрыл глаза. И внезапно отключился.

Огромное напряжение,

под властью которого он находился все эти долгие недели, вдруг ушло. Словно кто-то повернул рубильник. И Владимир рухнул в черное забытьё…

Со своими товарищами по несчастью он познакомился поутру.

– Полковник Сидоров, - представился пожилой мужчина в грязной гимнастерке со споротыми петлицами.
– Иван Петрович. Бывший начальник штаба дивизии. В Германскую имел неосторожность дослужиться до офицерского чина. Поэтому записан в члены контрреволюционного Российского Общевоинского Союза. И, само собой, в японо-маньчжурские шпионы и диверсанты…

– Интендант второго ранга Цесарский. Ефим Давидович, - назвался другой арестант, маленький и суетливый.
– Троцкист. А также англо-немецко-французский шпион. Папа говорил мне в детстве: «Учи языки, Фима! Они таки всегда пригодятся!» Вот и пригодились! Выучил на свою голову! Следователь меня спрашивает: «Зачем тебе буржуазные языки, Цесарский? Чтобы Родину продать империалистам за ихние серебренники?!» А что я ему скажу? Что учить языки мне посоветовал папа?
– развел руками интендант.
– Хорошо, что папы уже нет! А то его тоже арестовали бы! За то, что он англо-немецко-французский шпион! А по совместительству еще и древнегреческо-латинский!

Такое откровенное ерничанье сокамерников слегка шокировало Владимира.

– Вы, товарищ майор, вероятно, думаете: «Сам-то я ни в чем не виноват, а попал в компанию преступников! Шпионов, диверсантов и троцкистов!» - покачал головой Цесарский, заметив его реакцию.
– Если вы так думаете, то напрасно! Мы такие же, как вы. Просто раньше вас попали в эту мясорубку. Лучше расскажите нам, что делается на белом свете, а то мы давно уже от него оторваны и таки ничего не знаем.

Полковник Сидоров был арестован в середине июля, когда с подачи Фриновского и Мехлиса началась очередная чистка в рядах комначсостава бывшей ОКДВА. А Цесарского взяли в начале августа.

Владимир рассказал им о Мюнхенском кризисе и сговоре Гитлера с Чемберленом.

– Это Бенешу за Тухачевского прилетело, - прокомментировал оккупацию немцами Судетской области полковник, напомнив присутствующим о меморандуме президента Чехословакии, после которого все и началось в прошлом году.

Потом Владимир рассказал о дальнем беспосадочном перелете Валентины Гризодубовой, Полины Осипенко и Марины Расковой на рекордном самолете ДБ-2 «Родина». О том, как они потерялись уже через пол суток после взлета. О том, как их искали по всему Дальнему Востоку десятки самолетов, пешие и конные отряды, охотники и рыбаки. И о том, как их нашли…

– Прямо над «Родиной» столкнулись два самолета. «Дуглас» с журналистами на борту и ТБ с парашютным десантом, - сказал Владимир.
– Погибло пятнадцать человек, в том числе Герой Советского Союза Бряндинский…

– Бардак!
– покачал головой Сидоров и возразить на это было нечего.

О расформировании фронта и снятии Блюхера сокамерники Владимира уже слыхали. От следователей.

– Фриновский постарался! Если бы Блюхер не валил все

на пограничников, может, и обошлось бы! Хотя, вряд ли, - сказал интендант.
– Когда в июне начальник НКВД края за кордон ушел, органы в такую лужу сели, что у них другого выхода не осталось! Чтобы отмыться! Только новый заговор раскрыть! С маршалом во главе! Не меньше!

И Цесарский, и Сидоров, уже смирились с неизбежностью и подписали все, что от них потребовали. Полковник - после побоев. А интендант сразу же после ареста.

Ефим Давидович придерживался какой-то странной теории. Чем больше посадят, утверждал Цесарский, тем лучше! Потому что там, говорил он, многозначительно тыкая пальцем в потолок, скорее поймут, что все это вреднейший для партии вздор! Потому что столько врагов просто не может быть!..

У полковника никаких теорий не было.

– Что скажут, то и подпишете, - вздыхал он.
– Как говорится, битие определяет сознание. Как станут вас кулаками по ребрам да по физиономии охаживать, сразу все и подпишете!.. Вы, голубчик, не спешите зачислять нас в негодяи. Вот, сх'oдите на допрос, пройдёте через «конвейер», тогда и поговорим…

Однако Владимира на допрос почему-то не вызывали.

Он сидел на койке, стараясь не слушать болтовню Цесарского, которая день ото дня раздражала его все больше. Так же как и бесконечные вздохи Сидорова…

Обоих периодически вызывали по ночам к следователю. Вернувшись, они начинали со слезами исповедоваться, сколько еще соседей, товарищей по работе и просто знакомых им пришлось сегодня оговорить.

Сначала Владимиру было жалко этих несчастных. А потом его стала разбирать злость! Ведь, своими клеветническими показаниями они обрекали на страдания множество ни в чем не повинных людей!

И их семьи…

Страшнее всего для Владимира были ночные часы. Днем от ужасных мыслей о Снежкиной участи его отвлекали своим нытьем и жалобами полковник с интендантом. А ночью, когда их уводили на допрос, деваться от мыслей о Снежке было некуда…

Где она?.. Что она?..

Хоть бы она послушалась его и уехала!..

Владимир скрипнул зубами. Снежка была такая поперечливая!..

Сильная! Гордая! Независимая!.. И такая ранимая!..

Он так хотел ее защитить! Так старался! Он украл ее, он спрятал ее! Он увез ее за десять тысяч верст! На самый край земли!

И все-таки не смог уберечь от беды…

Льдисто-серые Снежкины очи, полные слез, полные тоски и горя, неотрывно стояли у него перед глазами. Ее отчаянное «Нет!» звенело у него в ушах…

Почему его арестовали на квартире, а не взяли под стражу в кабинете у следователя во время их очередной «беседы»? Зачем было отвозить его домой, а потом, несколько часов спустя, снова отправлять за ним машину?

Чтобы арестовать на глазах у испуганной полуодетой жены?

К чему эта бессмысленная жестокость?!

На самом деле Владимир знал ответ на этот вопрос… Только боялся себе в этом признаться… Потому что уже понял, что к чему.

Увы, слишком поздно, чтобы хоть что-то предпринять…

На самом деле весь этот непрекращающийся кошмар, все эти «беседы» и аресты были тщательно спланированной акцией! Разыгранной Златогорским, как по нотам!

Не случись этой истории с бомбами, он придрался бы к чему-нибудь другому. Или сам организовал провокацию. Или сфабриковал донос. Или попросту выбил из кого-нибудь нужные показания. Чем, в конце концов, все и закончилось…