Чтение онлайн

– Неужели совсем ни в чем?
– лейтенант открыл папку и стал ее листать.
– И авиабомбы химические в вашей бригаде, - он сделал ударение на слове «вашей».
– Никто не выдавал, не получал и не подвешивал?

– Я уже объяснял предыдущему следователю, - устало вздохнул Владимир.
– Действительно, отдельные должностные лица проявили вопиющую халатность. И никаких оправданий тут быть не может. Особенно в боевой обстановке! Однако, учитывая отсутствие каких-либо вредных последствий и дальнейшую самоотверженную боевую работу всех провинившихся товарищей, командование ограничилось применением

к ним мер дисциплинарного характера. И я в этом вопросе с командованием совершенно согласен.

– Ну, что ж, - сказал Барабанщиков, закрывая папку.
– Органы государственной безопасности с вашим командованием тоже согласны. Проступок довольно серьезный, но непредумышленный. А поскольку признаки контрреволюционной или иной вражеской деятельности отсутствуют, нашей юрисдикции он не подлежит.

Владимир удивленно посмотрел на него, не веря своим ушам.

– Изучив материалы дела, я убедился в вашей невиновности, - лейтенант встал и одернул гимнастерку.
– А вот следователь, который вел ваше дело, оказался врагом. Он арестован и будет предан суду.

Владимир медленно поднялся со стула, совершенно ошеломленный его словами.

– Мне поручено, официально уведомить вас о прекращении вашего дела за отсутствием состава преступления, - лейтенант поморщился.
– И принести извинения за допущенные в отношении вас злоупотребления.

В горле у Владимира застрял комок, на глазах выступили слезы. Неужели все кончилось?! Он не мог в это поверить!

– Вот ваши документы… Ордена… Медаль… Депутатский значок, - Барабанщиков достал и положил их на край стола.
– За новой формой и снаряжением к вам домой уже отправлен сотрудник. Но придется немного подождать, пока ее привезут.

У Владимира дрожали пальцы, когда он раскрыл партийный билет. Строчки расплывались у него перед глазами, но он сумел разобрать хорошо знакомую каллиграфическую надпись на первой странице «Иволгин Владимир Иванович». Он положил партбилет в карман, а потом сунул туда же остальные удостоверения. Сгреб награды. Вернулся на свой стул и принялся привинчивать их к своей грязной, замызганной гимнастерке.

Владимир понимал, что когда привезут чистую форму, и значок, и ордена с медалью, придется снять и перевинтить. Но не мог удержаться и не надеть их немедленно! Потому что это был зримый знак его нового положения! Он теперь не подследственный, не арестованный, не подозреваемый! Он теперь обратно депутат Верховного Совета и орденоносец! А когда наденет форму со знаками различия и портупею, станет обратно майором Рабоче-Крестьянской Красной Армии!

Лейтенант как-то странно посмотрел на него, но промолчал.

– Вам надо побриться, - сказал он, когда Владимир закончил возиться с орденами.

Барабанщиков достал из ящика стола безопасную бритву, кусок мыла и помазок, налил в кружку воды из графина, а потом прислонил к нему маленькое зеркало. И старательно делал вид, что читает какие-то бумаги, пока Владимир соскребал со щек многодневную рыжую щетину.

– Сейчас вас осмотрит врач, товарищ депутат Верховного Совета, - сообщил Барабанщиков, убирая бритвенный прибор назад.
– А пока, - он вынул из папки листок с машинописным текстом.
– Подпишите вот это.

Это была подписка о молчании.

– Все, что происходит в этих стенах,

является государственной тайной, разглашение которой влечет за собой уголовное наказание, вплоть до высшей меры социальной защиты, - сказал лейтенант.

Владимир внимательно прочитал бумагу, и только потом макнул ручку в чернильницу и расписался.

Лейтенант подшил листок в дело, а затем вышел и позвал врача…

– Что скажете, доктор?
– спросил Барабанщиков, когда тот закончил выслушивать и выстукивать Владимира.

– Общее физическое и нервное истощение, сотрясение мозга, множественные ушибы, ссадины и гематомы, - ответил чекист в белом халате.
– Серьезных повреждений внутренних органов первичный осмотр не показал, но, само собой необходимо дополнительное обследование. Поэтому я настоятельно рекомендую поместить в госпиталь гражданина… - он покосился на депутатский значок Владимира и поправился.
– Товарища… Депутата.

– Подготовьте направление и предупредите начальника госпиталя, чтобы ждали, - сказал Барабанщиков и взглянул на часы.
– К восемнадцати.

– Мне нужно заехать домой, - вмешался Владимир.

– Зачем?
– удивленно поднял брови лейтенант.

– Я должен повидаться с женой.

Барабанщиков пожал плечами и сказал доктору:

– Сообщите начальнику госпиталя, что пациент поступит к двадцати часам.

Врач кивнул и ушел…

– При аресте у меня забрали пистолет, - сказал Владимир.

– Ваше личное оружие сдано по акту, - поджал губы Барабанщиков.
– В госпитале оно вам все равно не понадобится. Получите, когда выпишетесь…

В кабинете повисла тишина. И довольно надолго. Лейтенант возился со своими бумагами, а Владимир сидел и молча смотрел в окно. Ждать он умел… Теперь умел.

Наконец, привезли его парадную форму, снаряжение, хромовые сапоги и шинель.

– Почему так долго?
– недовольно спросил лейтенант.

– Дома никого не было, - ответил сержант.
– После опроса соседей выяснилось, что жена гражданина… То есть… Жена товарища Иволгина. Уехала. Седьмого числа ее видели, идущую с чемоданом по направлению к станции.

– А это все откуда?
– сделал удивленное лицо Барабанщиков.

– Ключ под ковриком лежал. Соседи подсказали. Ну, я и заглянул, - сержант покосился на Владимира.
– В присутствии понятых, само собой.

– Правильно поступили, - похвалил сообразительного сержанта лейтенант, а потом спросил, заметив немой вопрос в глазах у Владимира.
– Письмо или записка какая-нибудь были в квартире?

– Никак нет, - сказал сержант.
– Не было. Ни письма, ни записки.

– Вы хорошо смотрели?
– нахмурился Барабанщиков.
– На кухне смотрели? А в комнате?

– Везде смотрел. Не было никакой записки, - стоял на своем сержант.
– Ни на кухне, ни в комнате, ни в коридоре. Ни в дверях, ни на столе, ни на кровати.

– А в книгах смотрели?

– И в книгах смотрел, товарищ лейтенант, - сержант опять покосился на Владимира.
– И в шкафу тоже. На всякий случай. Что, я не понимаю что ли? Не первый день в органах! Не оставила она ни письма, ни записки. Так уехала. И никому ничего не сказала. Я всех опросил. Даже дежурного, который на КПП в тот день стоял. Поэтому и задержался так.