Горошина для принцессы
Шрифт:
И триста тридцать два, и триста тридцать три…
Владимир вдруг вспомнил Исабель. Она его любила… Но он не смог ее защитить. И она погибла…
Он сделает все возможное и невозможное, но сумеет защитить Снежку!
Хотя она его и не любит…
– Ну и пусть, ну и пусть, ну и пусть… - стучали колеса.
– Влади-мир… - услышал он вдруг мелодичный голос.
– Про-сы-пайся…
Тяжелая волна лавандовых волос упала на его лицо. Ее губы были так близко. Но к сожалению, он не мог до них дотянуться. Или к счастью.
Потому что это была не Снежка.
– Владимир, ты будешь
– спросила Тина.
– Или как, - пробормотал он.
Она выпрямилась и посмотрелась в зеркало. А потом подняла руки и поправила волосы на затылке. На ней был темно-синий шелковый халат, ниспадающий до самого пола. С разрезами вдоль бедер. Почти от самой талии…
Только халат. И больше ничего! Потому что Тина хотела отомстить Владимиру за эту бестолковую одинокую ночь… И она отомстит!
– Я сейчас, - сказал Владимир, смущенно натягивая бриджи, взял зубную щетку, полотенце и пошел в туалет.
К его возвращению она подготовилась как надо!
Когда Владимир вернулся в купе, ее губки были уже подкрашены ярко-алым, глазки подведены темно-синим, шея, плечи и грудь опрысканы сладким цветочным запахом.
– Может, в картишки перекинемся?
– спросила Тина, небрежно тасуя колоду.
– Почему нет?
– сказал Владимир. У него было отличное настроение. Потому что до сих пор перед глазами стоял Снежкин образ. Какой она ему сегодня приснилась.
– Але-о…
– Да, - сказал Владимир, очнувшись от грёз.
Тина перебросила ногу на ногу. Ее, расшитый драконами, китайский халат соскользнул, обнажая прекрасные бедра.
– Сыграем?
– спросила она.
– А то, - сказал он.
– На раздевание?
– невинно поинтересовалась Тина.
Он моргнул, слегка опешив, но быстро нашелся:
– А смысл?
– Ну, не знаю… - протянула Тина и посмотрела ему прямо в глаза.
– Тогда на интерес, - сказал Владимир.
Господи, подумала Тина! Как с ним, все-таки, трудно!
Владимиру жестоко не везло в игре. Он так и не выиграл ни одной партии.
– Значит, повезет в любви!
– довольно засмеялась Тина после его очередного проигрыша.
– Тасуй, давай!..
Владимир взял карты и начал их перемешивать.
Тина закинула руки за голову, поправляя волосы, и ее халат распахнулся…
Владимир, опустил глаза, с трудом оторвав их от ее обнажившейся груди. И как-то сразу осел на своем сиденье. Вагон слегка покачивало на ходу и ее ноги были немного раздвинуты. Так, что бы он мог увидеть все…
– Да… - приподняла брови Тина.
– Н-н-нет, н-ничего, - сказал он.
Господи, подумала она! Самой на него накинуться, что ли?
– Нет, - повторил Владимир.
Это безнадежно, подумала Тина. Она вздохнула, сдвинула колени и, как бы вдруг заметив некоторый беспорядок в своем одеянии, запахнула халат.
Господи! Вот так поездочка на совещание, подумал Владимир! А, ведь, им предстояла еще одна ночь наедине! Сможет ли он удержаться от Тины на безопасной дистанции? А сможет ли на безопасной дистанции от него удержаться Тина?!..
Вечером они опять ходили в вагон-ресторан. И, хотя, на этот раз обошлось без брудершафта, окружающие видели в них мужа и жену. Точнее, молодоженов, потому
что женщина слишком откровенно поедала своего спутника глазами. Жены, прожившие в браке несколько лет, так смотреть на супруга уже не способны.Когда они вернулись в купе, и Владимир опустил штору, все было почти так же, как и предыдущей ночью. Почти, да не совсем…
На этот раз Тина включила ночник.
Она стояла перед зеркалом, и расчесывала свои густые волосы. Расческа мерно скользила вдоль темно-каштановой волны, подсвеченной тусклым электрическим светом.
Владимир лежал на своей постели, зажмурившись. Он смотрел на Тину сквозь прищуренные ресницы, и сердце его колотилось все сильнее.
На этот раз Тина не стала заказывать в ресторане водку. И шампанского они выпили всего одну бутылку на двоих. Нет, сегодня ему не отвертеться, подумала она!
Тина положила на столик расческу, повернулась к Владимиру и, не выключая ночника, сняла блузку. Затем сбросила юбку. И прочее. Подняла руки и стала поправлять волосы…
Снежка, мысленно звал любимую Владимир!.. Снежка, беззвучно шептал он!.. Снежка!..
Ну, что же ты, смотрела Тина на лежащего перед ней мужчину! Ведь, ты же чувствуешь, как я тебя хочу! Ну! Иди ко мне, мысленно звала она! Но он не слышал…
– Влади-мир… - тихонько пропела она.
– Але-о… Ты опять спишь?..
Он не шевелился. Тина чертыхнулась про себя, выключила ночник и легла.
Разогнавшийся поезд безбожно шатало из стороны в сторону…
Тысяча шестьсот одиннадцать, считал про себя Владимир, тысяча шестьсот двенадцать… И, наконец, задремал.
Среди ночи его разбудил женский крик. Он подскочил на своей постели.
– Сволочь!.. Сволочь!..
– кричала во сне Тина.
– Сволочь!..
Владимир протянул руку и стал гладить ее по обнаженному плечу:
– Тс-с-с… Тише… Все хорошо… Успокойся, Тина… Успокойся…
Она жалобно всхлипнула во сне. Владимир убрал руку и вздохнул. Кошмарный сон приснился, наверное. Он лег, прислушиваясь к ее тяжелому дыханию, и незаметно заснул…
А когда проснулся, Тина сидела на своей заправленной постели, уже одетая и причесанная.
– Вставай, - сказала она.
– Подъезжаем уже.
За окнами мелькали Киевские пригороды.
Владимир посмотрел на Тину, но спрашивать о том, что ей снилось, не стал. Догадаться было не трудно. Наверное, пожилой противный муж… Ха-ха.
Поезд плавно подъехал к вокзалу, дернулся и остановился.
– Ты не поможешь мне?
– спросила Тина.
– Конечно, - сказал Владимир.
У него из вещей был только небольшой тревожный чемоданчик. Он сунул его под мышку, подхватил ее чемоданы, и пошел на выход.
Владимира должны были встретить. Он сразу увидел младшего командира с синими петлицами, и помахал ему рукой.
А, вот, ее не встречал никто. Родители были уже совсем старенькие, а муж, замотавшись, никого из знакомых в штабе Киевского округа о приезде жены не предупредил. Как обычно. Она вздохнула… Ей стало грустно… Почти до слез…
– Тина, давай я тебя подвезу, - сказал Владимир, протягивая ей руку, чтобы помочь спуститься на перрон.
– Мерси, - лучезарно улыбнулась она и пожала его ладонь.