Городу и миру
Шрифт:
Зато ясно и четко представлена последняя мысль в коротком и страстном монологе "Третья мировая?.." (I, стр. 203-205). Второе десятилетие течет после произнесения этого монолога, но и его злободневность не ослабевает, а обостряется.
По Солженицыну, третья мировая война возникла в исходе второй, когда Запад начал свое всеобъемлющее отступление перед экспансией сталинского СССР. И эта война, по мнению Солженицына, уже проиграна.
"Третья Мировая война началась немедленно за Второй, даже перекрывая ее конец, она началась в 1945 году в Ялте под расслабленными перьями и ложными идеями Рузвельта и Черчилля, спешивших начать победу с уступок Эстонии, Латвии, Литвы, Молдавии, Монголии, миллионов советских граждан, насильственно возвращаемых на смерть и в лагеря, созданием недееспособной Организации Объединенных Наций, отдачей во власть безграничного насилия Югославии, Албании, Румынии, Болгарии, Польши, Венгрии, Чехословакии, Восточной Германии. Третью Мировую
Не в том ли суть этого высказывания, что мир нельзя покупать "любой ценой", что следовало во что бы то ни стало остановить экспансию коммунистического тоталитаризма, сменяющего гитлеровский? Даже в том случае, если пришлось бы драться - не лично со Сталиным, к несчастью, а с недавним своим союзником - советским солдатом, только что подвижнически освободившим себя и Европу от Гитлера. Теперь, после истекшего более чем сорокалетия, трудно даже представить себе, насколько Запад был далек тогда психологически от такого поворота событий. Как враги и выродки воспринимались Западом все те, кто в какой бы то ни было форме, из каких бы то ни было побуждений, на какое бы то ни было время оказались связанными с нацистами. Их даже не подвергали тривиальной демократической процедуре расследования этих форм, побуждений и грехов, а силой и скопом выдавали на расправу судье, не более справедливому, чем Гитлер. На Западе, в том числе, и в значительной степени, в среде старой ("первой") русской эмиграции, воцарился культ Сталина, возглавляемой им системы и отождествляемого с ними народного подвига. Включить в эту систему половину Европы казалось не катастрофой, а прогрессом, раскрепощением. Вспомним, каким недоверием, какой блокадой окружали тех, кто, подобно Ю. Марголину, В. Кравченко и многим другим эмигрантам-беженцам военных и первых послевоенных лет ("второй волны"), пытался рассеять эту самоубийственную эйфорию - восторг перед надвигающимся порабощением. Третья мировая война, по Солженицыну, была проиграна и шла к своему победному для коммунизма концу уже в середине 1970-х гг. (I, стр. 203). Мне же видится, что она еще в самом разгаре: хотя трагически многое сдано без боя или почти без боя, у Запада еще есть, что защищать, если он очнется. От чего очнется? От все той же идеологической и психологической эйфории: сегодня восторженно идеализируются лозунги антиколониализма, антиамериканизма, мира и социализма, под камуфляжем которых коммунизм проводит свою откровенную и замаскированную, прямую и опосредствованную экспансию. Солженицын зовет Запад остановиться в своей ползучей капитуляции, осмотреться и трезво оценить свое положение. Он говорит:
"Когда теперь мы оглядываемся на эти 30 лет, - мы видим их как долгий извилистый спуск - только спуск, только вниз, только к ослаблению и упадку. Могущественные западные державы, победительницы в двух первых мировых войнах, в этот мирный 30-летний период только ослаблялись, только теряли союзников - реальных или возможных, роняли их уважение к себе, только отдавали беспощадному врагу - территории, население, великий многолюдный Китай - своего крупнейшего союзника во Второй Мировой войне, Северную Корею, Кубу, Северный Вьетнам, теперь и Южный, теперь и Камбоджу, вот на грани Лаос, Таиланд, Южная Корея, Израиль, в ту же пропасть уносится Португалия, бессильно ждут своей участи Финляндия, Австрия, не способные защитить себя и справедливо не надеясь на защиту со стороны. Уж не перечислить тут мелких стран Африки и Аравии, ставших марионетками коммунизма, и многих других, даже европейских, спешащих угодливым заискиванием продлить свое существование. И ООН, не только не удавшаяся, но самая дурная демократия Земли, игрушка безответственных сил, стала эстрадой для высмеивания Запада, отразила в себе это крутое падение мощи его.
Итак, если державы-победительницы превратились в держав побежденных, отдавших в сумме столько стран и столько населения, сколько не отдавалось ни в одной капитуляции, ни в одной войне человеческой истории, - то не метафора сказать: Третья Мировая война - уже была - и закончилась поражением Запада" (Курсив Солженицына).
И ниже:
"Когда отважный Израиль насмерть защищался вкруговую - Европа капитулировала поодиночке перед угрозой сократить воскресные автомобильные прогулки.
Еще два-три таких славных десятилетия мирного сосуществования - и понятия "Запад" не останется на Земле" (I, стр. 203-205).
Перед этим упомянуты
несколько случаев, когда Запад проявлял твердость и СССР отступал: Греция - в 1947 году, Западный Берлин - в 1949-м, Южная Корея - в 1950-м (упущен кубинский ракетный кризис 1962 года, а позднее прибавился инцидент на острове Гренада). Продолжает защищать себя - с экономической и технической (продажа оружия) помощью США - Израиль, постоянно находящийся под смертельной угрозой своему существованию и жизни своих граждан.Насколько дальнозорким был Солженицын в 1975 году, когда утверждал, что
"Третья Мировая война вонзилась в самое податливое место Запада: в то свойство человеческой природы, что при благополучии хочется продолжать его любым самообманом и уступками" (I, стр. 205).
Через 11 лет, 26.IX.1986 г., газета "Новое Русское Слово" сообщает:
"ВАШИНГТОН, 25 сент.
– Выступая перед участниками двухдневного симпозиума, посвященного памяти основателя и руководителя Управления стратегических служб США генерала Уильяма Донована, директор Центрального разведывательного управления Уильям Кейси заявил, что Советский Союз представляет для свободного мира не меньшую угрозу, чем в свое время тоталитарный нацистский режим гитлеровской Германии.
"Сегодня мы все чаще сталкиваемся с такими же проблемами, которые стояли перед нами в 1944 году, - сказал Кейси.
– Первоочередными задачами советского "расползающегося" империализма являются контроль над богатым нефтью Ближним Востоком и расширение экспансии в Центральной Америке, в непосредственной близости от наших границ.
Страны "третьего мира" представляют собой ужасную картину: голод в Африке, химическая и биологическая война в Афганистане и Индокитае, смерть везде, где действуют в общей сложности более 300 тысяч советских, кубинских и вьетнамских солдат, пытающихся подавить освободительные движения в Камбодже, Эфиопии, Афганистане, Никарагуа и других странах".
Сегодня уже и некоторым западным политикам, администраторам, писателям и журналистам (отнюдь не массовым персонажам политики, "медиа" и университетских кругов) ясно, что третья мировая война идет и приблизилась вплотную к рубежам США. Неоднократно отмеченная Солженицыным особенность этой войны состоит в ее одностороннем характере: ее ведет атакующая сторона и в нее почти не включается основная конечная атакуемая сторона - Запад. Отвечают войной на войну (сдерживаемый Западом) Израиль и партизанские движения в тех промежуточных ареалах планеты, транзитом через которые ведется атака на Запад. Партизанам помогают мало и плохо. Локальная и, к сожалению, ограниченная во времени флуктуация стратегии Рональда Рейгана не переродила глобального западного настроения капитуляции. Вспомним, каких усилий стоило Рейгану добиться согласия конгресса на жалкую помощь никарагуанским борцам против просоветского режима Ортеги, сражающимся уже непосредственно за Америку.
Несколько утешает, что в 1986 году тогдашний директор ЦРУ США У. Кейси (должность немалая, но ведь и он был связан по рукам и ногам миропониманием большинства политиков, лепящих общественное мнение, и деятелей "media") так же отчетливо идентифицирует инициатора третьей мировой войны, как Солженицын в 1975 году.
У. Кейси уподобляет СССР середины 1980-х гг. гитлеровскому режиму эпохи второй мировой войны - смелое и не часто встречающееся уподобление для западного государственного деятеля. Солженицын же писал еще в 1975 году:
"Я описал положение так, как оно ясно видится любому среднему человеку Востока, от Познани до Кантона. Но еще много мужества надо западному сердцу, но еще много напряжения надо западному взгляду, чтобы увидеть и признать это такое ясное: методическое неуклонное победное разлитие насилия и крови из одного центра по всему земному шару вот уже скоро 60 лет. Пройтись по карте и увидеть те следующие страны, которые намечены в жертву" (I, стр. 205).
Снова и снова подчеркиваю: когда Солженицын говорит о "методическом неуклонном победном разлитии насилия и крови из одного центра (выд. Д. Ш.) по всему земному шару вот уже около 60 (сегодня - 70. Д. Ш.) лет", - он говорит о своей стране, о своей родине, народ которой ему кровно дорог. Власть, которая инициирует насилие на всем земном шаре, делает это руками подчиненных себе народов. Это их подневольному нашествию следует сопротивляться, их, гонимых в атаки, следует не пускать ни на шаг вперед. Но Солженицын объявляет такое сопротивление необходимым - возможна ли позиция, более чуждая шовинизму?
Кажущееся противоречие: Солженицын не раз говорит о том, что скованные цепями тотального гнета народы не вправе требовать физической, военной защиты от Запада. Вместе с тем он упрекает Запад за капитуляцию во всех районах земного шара. Противоречие исчезает, когда разделяешь убеждение Солженицына в том, что все, даже географически весьма отдаленные от Запада (а они состоялись уже и в Европе, и протекают на американском континенте) битвы за установление просоветских и подобных советскому режимов суть промежуточные этапы основной операции по завоеванию Запада извне и изнутри. Поэтому Солженицын говорит: