Чтение онлайн

Он открывает рот.

Я качаю головой.

— Не-а. Я не хочу знать. Это уже больше того, что ты рассказал бы незнакомцу в очереди.

— Боже, как я обожаю твой страх перед обязательствами. — Каллен соскальзывает с барного стула и целует меня в щеку. — Твою готовность трахаться. — Он допивает воду и ставит стакан в раковину. — И твое полное отсутствие прилипчивости. Ты просто чертова мечта, Элис.

— Я выкладываюсь по полной.

Мои мысли возвращаются к Мёрфи. Он, должно быть, считает меня чертовым кошмаром.

Мёрфи

— Серьезно. Что, если она умирает и решила подыскать себе замену прямо сейчас? — спрашивает Блэр, пока мы делаем разминку на своей половине площадки для пиклбола [это популярный и динамичный ракеточный вид спорта, сочетающий элементы тенниса, бадминтона и настольного тенниса. В него играют на небольшой площадке (размером с бадминтонный корт) специальными твердыми ракетками и легким пластиковым мячом с отверстиями], ожидая, когда к нам присоединятся ее родители. — Мёрфи, ты меня слушаешь?

— Угу, — бормочу я. С концентрацией у меня полная херня. У меня ушли годы на то, чтобы пережить лучшие и худшие две недели в моей жизни.

А теперь Элис здесь, и она меня не помнит. Может, оно и к лучшему, но мое сердце чувствует каждый шрам, который она оставила после себя.

— А что за домашнее платье и фартук? Идеальный высокий хвост? Каблуки? Мёрфи, эта девушка носит каблуки, чтобы заниматься работой по дому. Это странно, как будто она делает это, чтобы впечатлить моего отца. Я знаю, что мои родители бывают немного эксцентричными, но горничная? Ему нужна терапия. Верно? Мёрфи?

— А? — Я выдавливаю убедительную улыбку.

Блэр хмурится.

— Да что с тобой такое? Ты сегодня сам не свой. Все ведут себя странно, кроме меня. Вам что-то в воду подмешали? — Блэр встает передо мной, требуя внимания, в то время как я пялюсь на гостевой домик.

— Я не думаю, что твоя мама больна, — бормочу я, заставляя себя переключить внимание на девушку, на которой собираюсь жениться, вместо девушки, которая пустила мою жизнь под откос и заставила усомниться в ее смысле.

— Готовы к тому, что люди вдвое старше вас утрут вам носы? — спрашивает Хантер, когда они с Верой выходят на корт в одинаковых белых шортах и светло-зеленых поло.

Мы отшучиваемся, но потом ее родители заставляют нас два часа гоняться за пластиковым мячиком по корту, надирая нам задницы по полной программе. После того как женщины уходят в дом, чтобы принять душ перед ужином, Хантер приносит две бутылки пива, и мы садимся у бассейна.

— Мою дочь бесит Элис, — говорит он.

Я делаю глоток пива и пожимаю плечами.

— Она думает, что Вера больна, и... — произносить ее имя больно, но я все равно это делаю, — Элис — ее преемница, проходящая стажировку.

Он издает короткий смешок.

— Это было бы что-то с чем-то. Вера не смертельно больна. Блэр просто не понимает нашего брака. Вы, дети, еще молоды и видите только первую стадию любви. Считай, что это как горячий шоколад с маршмеллоу. Он выглядит потрясающе, когда он свежий и горячий. И он очень сладкий. И ты просто не можешь перестать облизывать и посасывать эти зефирки. Так вот, это первые годы брака. А потом маршмеллоу сжимаются. Они уже не заполняют рот так, как раньше, они уже не такие упругие, да и шоколад не такой горячий, как раньше. Но потом ты понимаешь, что все, что нужно — это тридцать секунд в микроволновке и горсть новых маршмеллоу, и внезапно тебе снова нравится твой горячий шоколад. Понимаешь, о чем я?

Не-а. Я понятия не имею, как он додумался

до этой аналогии. Элис — это маршмеллоу? Вера когда-то была маршмеллоу? Она стала меньше и уже не такая упругая? Я чертовски запутался. И мне совершенно не нравятся картинки, которые сейчас лезут мне в голову.

Я щурюсь от солнца.

— Ваша управляющая домом носит униформу? Или эти наряды — ее собственный выбор? — Говорить об Элис непросто, но мы не можем больше оставаться на теме маршмеллоу.

Хантер усмехается, откидывая голову назад и закрывая глаза.

— Это было просто предложение. Вера сказала, что Элис, похоже, была от этого в восторге. Кроме того, на многих работах есть униформа. Я же не прошу ее расхаживать по моему особняку в костюме зайчика или носить футболки, из которых вываливаются ее грудь.

Этот разговор настолько съехал с катушек, что к горлу подкатывает тошнота.

— Что вы о ней знаете?

— Об Элис?

Я киваю.

— Она остроумна, а значит, скорее всего, умна. Но я пока мало что о ней знаю. Я пытался вытянуть из нее кое-что, но она поворачивает разговор в то русло, которое нужно ей. Думаю, она мной крутит. — Он ухмыляется. — Может, даже лучше, чем Вера. И я уважаю это. Мне нравятся женщины, которые знают, что обладают властью. Черт возьми, то, что Вера наняла мне горничную — это поистине королевский ход. И не смей говорить Блэр, что я это сказал, иначе я буду все отрицать. Мной манипулируют. Вере нравится ее беззаботная жизнь, и она не хочет заморачиваться такими вещами, как готовка, глажка или поглаживание моего эго. Не заблуждайся на этот счет: здесь я — жертва.

Он допивает пиво, пока мы смотрим на бассейн и слушаем пение птиц и шум газонокосилок вдалеке; сладкий аромат свежескошенной травы смешивается с легким ветерком.

— Мне нужно кое-что сделать перед душем. Принести тебе еще пива, прежде чем я уйду в дом?

— Мне хватит, спасибо, — говорю я.

После того как Хантер исчезает в доме, я ставлю полупустую бутылку пива на столик рядом со своим стулом и неспешно иду к гостевому домику между идеально подстриженными живыми изгородями. Когда из него выходит какой-то мужчина, я останавливаюсь и делаю шаг в сторону, скрываясь из виду. Элис провожает его до серого пикапа на улице. Она больше не в «униформе». На ней шорты, обтягивающая белая майка и шлепанцы. Высокого хвоста больше нет, волосы растрепаны и развеваются на ветру. У моей Элис были более короткие, светлые волосы.

Парень поворачивает бейсболку козырьком назад и останавливается у своего пикапа, чтобы поцеловать ее, по-хозяйски сминая ее задницу, пока она обвивает его руками. После того как он отъезжает от обочины, Элис поворачивается, замирает, увидев меня, и вежливо машет рукой, словно королева красоты, прежде чем скрыться за углом.

Как она может не помнить?

Мёрфи

Восемь лет назад…

Мой домашний кабинет состоял из стола с компьютером, обращенных к окну с видом на задний двор. Элис Йейтс, моя квартирантка-кошатница, сидела на террасе, потягивая кофе и поглаживая Арнольда Палмера. Казалось, она смотрела вдаль, в пустоту, медленно поднося кружку к губам, чтобы сделать глоток. На то, чтобы выпить свой кофе, у нее ушел почти час. Я разглядывал ее, словно картину в галерее, завороженный и снедаемый любопытством.