Гимн неудачников
Шрифт:
– Эжен, да отстань ты от него - не видишь, плохо человеку, - заботливо вмешался черный маг.
– Совсем бредит.
Координатор прошил меня пылающим взором, тряхнул головой и яростно процедил:
– Какого демона ты тут сидишь? Тебе кто сказал вставать? Лежал - и лежи дальше.
Не дожидаясь, пока меня силком уложат обратно и для верности примотают к дивану веревками, я завернулся в одеяло и уткнулся в ковер. Ох... какой же я идиот. Обвинять Беду после того, как посмел покуситься на святое - доброе имя магистра Александра Юстина. Не удивительно, что Эжен не стал меня слушать. А когда он меня вообще слушал? За шесть лет, что я провел
– И откуда вы друг друга знаете?
– обреченно спросил я у ковра.
– ТТУ, - самодовольно возвестил Беда.
– Чего?
– Тикхетсткое Техническое Училище, - сухо расшифровал ученик.
Карма, спасибо тебе и за это. Мне бы хоть немного твоего упорства. Маги вместе учились на оккупационной территории: а это не только хороший технический базис, но и увлекательная игра в конспирацию, в которой малейший провал грозит разоблачением и отправкой в лаборатории. Ниморцы различали только колдунов, их бы удар хватил, если бы узнали, что все жители нашей страны в той или иной степени владеют магией. Неудивительно, что Эжен верит потомку змеи и осколочной гранаты больше, чем тебе, Лоза, а если уж Эжен кому-то верит, то не отступится, даже если Беда наденет маску и превратится в переросшую медузу. Сила инерции.
Вспомнив старые добрые времена, приятели издевались над техникой, испустившей дух еще до войны, а я втихомолку расколупывал повязку, размышляя о вселенной. В самом деле, звезде, под которой я родился, давно пора аннигилировать от стыда. Все кругом плохо... очень плохо. Подушка жесткая, одеяло колючее, мазь жжется, как зараза - они бы меня еще с головой замотали, из-за одной царапины, ц-целители недоделанные. Наконец измочаленный бинт поддался и, помогая себе зубами, я стал раскручивать его дальше, передергиваясь от мерзкого вкуса. Похоже, ткань пропитывали ниморским средством для дезинфекции - только не ран, а бытовых предметов...
– Эжен...
– тихо позвал я севшим голосом.
Белый маг раздраженно бросил какую-то деталь и подошел к дивану:
– Ну и что ты творишь? Кто тебя просил ее разматывать?
Но меня уже совсем не волновал его тон. От кончиков пальцев, как будто обугленных, растекалась жгучая чернота; язычки пламени словно пробивались изнутри, скользя по коже, и казалось, что рука окутана огненным ореолом. На темном фоне четко выделялись чернильные просвечивающие вены, белесые волдыри на запястье и багровый узор в виде дерева с семью ветвями из запекшейся крови. Шрам от ножа, тонкий и еле заметный, на их фоне просто терялся.
– Ч-что это?!
– Ничего серьезного, - белый маг, не особо заботясь об осторожности, вернул бинт на место и затянул его еще туже.
– Ты просто горишь заживо, а так все нормально, - поддержал его Беда и осекся под мрачным взглядом.
– Попал под темное проклятие. Чем ты думал, когда связывался с колдунами?
– ученик равнодушно отвернулся, спеша воссоединиться с милой его сердцу техникой, которая ничего не требует и ни на что не претендует.
– Чего?
– Сделай что-нибудь, - я только крепче вцепился в него негнущимися пальцами, не собираясь отпускать.
– Могу отрезать.
– Ты же белый маг!
– Будет не больно, - Эжен надавил куда-то в район локтя и вернул мне руку обратно. Было действительно не больно. Было никак. Я ее больше не чувствовал. Карма. К человеку, уверенному, что человек чинится так же, как и холодильник, за помощью обращаться не то,
что бесполезно - опасно. Отрежет же, легко...– А-а где остальные? Стражи и друиды?
Ответил черный маг, для которого жизнь с каждой минутой становилось все прекрасней и увлекательней, и хотя бы для восстановления симметрии хотелось добавить ему еще один фингал.
– Конвоируют центральных в Илькке. Намучаются они с ними...
Как - бросив нас? Впрочем, зная Эжена, рискну предположить, что он специально всех отослал - чтобы не было свидетелей родственных разборок. Жаль, что Беда не пошел с остальными. Вдруг бы милосердечники одумались, топей вокруг много.
– Там же была целительница!
– Еще неизвестно, что она за целительница, и что они за друиды, если уничтожили Древо и сожгли пол-леса, - ровно процедил ученик, дав понять, что он прекрасно это знал.
– И еще неизвестно, чем она тебя травила. Сколько раз тебе говорили - не доверяй незнакомым людям.
Я в немом возмущении наблюдал, как белый маг закидывает на плечо странную конструкцию из деревянного шеста и прикрученных к нему с двух сторон железяк и хладнокровно идет к выходу.
– Т-ты уже похоронить меня собрался?
Количество планок постоянно менялось, но их же там не десять? Их не может быть десять!
– Это антенна, неуч, - оскорбился Эжен.
– Прекрати ныть. Как только закончу с этой штукой, сразу же свяжусь с учителем...
– Нет!
– Боишься поглядеть в глаза человеку, которого предал?
– Он меня убьет!
– Если бы убил - было бы проще. Мастер слишком мягок и добр... простит еще, - с отвращением заметил белый маг.
– Пожалуй, я действительно не стану торопиться. Не надо его расстраивать. Говорят, координатор Илькке - очень справедливый человек...
Говорят, стража Города-у-Горы со стен расстреливает тех, кто осмелился явиться без пропуска.
Я невидяще смотрел вслед ученику; перед внутренним взором, загораживая весь вид, маячил огненно-красный плакат "берегите лес от пожара", а за ним издевательски хохотали березы и ели, потрясая листьями, колючками и яблоками. Да чтоб я еще раз взял в руки спички! Я, конечно, слышал, что на воре и шапка горит, но не в таком же смысле...
– Так значит, Найджел Юстин, сын магистра из Белого Совета Александра Юстина, координатора целого региона...
– задумчиво протянул черный маг, меряя меня оценивающим взглядом.
– Любопытно.
Я отодвинулся, враждебно глядя в ответ:
– Катись в Бездну.
Приграничник безразлично пожал плечами, показывая, что его давно уже не задевает чужое отношение, и бесцеремонно ткнув пальцев в бинты:
– Зажигалка?
– Ч-что? Откуда ты знаешь?
Беда пожал плечами:
– Это же я ее придумал.
Сомнительное достижение.
– Но она была у Смерти...
– А пользуется Смерть, - недобро сощурившись, подтвердил он. Еще одна копеечка в копилку дружеской розни.
Занавеска колыхнулась, и в комнату бесшумно просочился ворох одежды с подносом в руках. Нда, с привычкой северян нацеплять множество черно-серо-коричневых тряпок я уже сталкивался, но обитатели Серебряных Ключей переплюнули всех, замотавшись в ткань целиком. Даже лицо жителя (или жительницы?) прикрывала черная гладкая маска, а кисти рук - толстые черные же перчатки. На подносе стояла одинокая помятая жестяная кружка, над которой курился дымок; вошедший нес ее с такой осторожностью, будто внутри была чистая кислота.