Гимн неудачников
Шрифт:
– Они убили Великое Древо, - ахнул кто-то из толпы. Реньевцы гордо проигнорировали обвинение.
– Где колдун?
– спросил у меня один из милосердечников с автоматом - скорее всего, командир.
– Ха... кажется, я его прикончил, - печально признался я. Милосердечник посмотрел на меня, как на больного.
Демоническая яблоня самоликвидировалась, Смерть... Смерти не повезло, Ильду смыло с лица земли. Ветер срывал с уцелевших веток крупные капли; дождь прошел. Теперь можно спокойно смотреть на льющийся с пасмурного неба сумеречный свет, на рваные края быстро уходящей тучи и на панораму полной разрухи кругом. До моего прихода Ниморский Лес явно выглядел лучше.
– Это
– напустился на путешественников из Реньи Новы молоденький подопечный Энгель.
– Вы, Северные!
– не выдержала молчания Крапива.
– Со своими колдунами не можете справиться, а теперь умертвия у вас из каждой щели лезут! Развели мокричник! Кто вам вообще сюда пропуск дал?
– Крапива, - прервал ее Клен, не отрываясь от книжки. Теперь я склонялся к мысли, что это друидский устав.
– Мы еще поставим перед Всеединым вопрос о расформировании филиала.
– Мария Энгель!..
– Великий Лес!..
– спорящие фигуры расплывались перед глазами, голоса доносились как из далекого-далека, сливаясь в монотонный шум.
На меня упала тень.
– А, Эжен, - вяло поздоровался я.
– Ты как раз невовремя.
Ты, лес тебя дери, настолько невовремя, насколько это вообще возможно.
– Найджел, - белый маг, проехавший в погоне полстраны - делать ему нефиг, лучше бы работал, - смотрел на меня с глубоким презрением. Для того, чтобы описать всю глубину моего морального падения, у него не хватало слов, а для того, чтобы расстрелять на месте - полномочий, и потому Эжен сухо проинформировал: - Учитель ждет в Илькке. Ты будешь отвечать перед ним.
Что может быть важнее, чем притащить меня перед лик мастера, доказывая свою преданность? И пусть Ильда бродит, где захочет, и делает, что ей вздумается. Гораздо веселее гоняться за мной, чем за могущественным умертвием.
– Если вы оба здесь - то кто же остался в городе? Не боишься? А, наверное, тебе надоело быть координатором - устраивать травлю куда интереснее!
Эжен вздрогнул и отвел взгляд. Конечно же, он боялся. Еще как боялся. И я прекрасно об этом знал.
– И как ты сюда добрался так быстро...
Или милосердечники шли без сна и отдыха, или погнались за нами сразу, наплевав и на Ильду, и на разрушения, и на раненых.
– Я их провел!
– из-за спины белого мага вышел Беда и радостно помахал мне рукой. Голова черного мага была перебинтована, что не мешало ему сиять, как начищенный чайник.
– М, так что там со Смертью? Лоза?... Найджел?.. Ты кто вообще?
Я обреченно закрыл глаза, дабы очередная неприятность хотя бы осталась за кадром. От пораненной руки горячими волнами растекалась боль, обожженные пальцы горели, в голове надоедливо дребезжало на одной ноте, ушибы и ссадины ныли, тело требовало отдыха, и мир покачивался, как лодка в шторм.
Карма, как же я устал...
***
... Серые, лишенные коры колонны выступали из зеленоватой дымки, ровными рядами, как на параде, и пропадали в ней сразу за спиной. Сквозь плотно переплетенные ветви без единого листа не проникало ни лучика света, и у подножия исполинов скопился сумрак; по земле стелился туман, и ноги тонули в нем, как в болоте. Изумрудный влажный мох, устилающий землю и карабкающийся по стволам, то тут, то там протыкали белесые склизкие корни, под которыми виднелась черная непрозрачная вода. Грезилось, что в далекие, стародавние времена, какая-то тварь приползла издыхать на вековечное болото, покрывавшее всю землю, и теперь ее кости торчат из топи, поросшие косматым лишайником и травой...
Я блуждал по призрачному лесу долго, очень долго, а он никак не заканчивался. Казалось, в прошлом
не было ничего, кроме деревьев, мха и тумана... и я всегда бродил среди теней, появившись вместе с лесом, родившись вместе с ним.Когда-то, да, когда-то я решил попытался покричать "ау!", но где-то вверху послышалось хлопанье крыльев, с ветвей сорвалась тень и бесшумно пронеслась над головой, обдав холодом и запахом тления. Намек я понял и дальше шел мирно и молча, без криков, ругательств и неприличных песен, разгоняющих тоску. Наверное, можно было просто сесть у корней и закрыть глаза... остановиться и закрыть глаза, остаться, слившись с сумраком и туманом, стать частью леса, а не продолжать бессмысленное движение, но я не обращал внимания на тихое нашептывание лени. Хорошие идеи не всегда хорошие идеи. Я имею в виду - этот мох был из тех мхов, на которые если сядешь, то уже не встанешь, и не потому, что он такой пушистый и мягкий. И я упорно шел вперед, вслед за светом, что брезжил где-то впереди, веря, что рано или поздно деревья расступятся, и я вырвусь...
Когда-нибудь. Куда-нибудь.
Деревья расступились, угрюмым частоколом застыв на границе круглой поляны. Лес не собирался заканчиваться; он все так же тянулся и слева, и справа тяжелым сплошным массивом, и призрачные огни вновь ускользнули, затерявшись между деревьями.
А посреди поляны стоял пень.
На пне сидел человек в одежде друида и вертел в руках берестяную маску.
До-ста-ли. Я сжал кулаки и в несколько шагов оказался рядом, вырвал грубо вырезанную деревяшку, швырнул ее на землю и прорычал чужаку в лицо:
– Ты кто?!
Он выглядел удивительно знакомо... как и багровые узоры, опутывающие его руки от локтя до запястья.
– Я - Лоза, - мой двойник широко улыбнулся, сверкнув зелеными глазами: - А вот кто ты?
...Кто ты?
...в рот полилась холодная жидкость, я захлебнулся и закашлялся. В глаза ударил яркий свет...
– Я же говорил, что он очнется!
– радостно воскликнула расплывчатая тень. Поросшие мхом деревья заколебались и сгинули, уступая место беспощадной реальности...
– Кха... Беда? Небеса, какого демона... ты... жив?
– И вот так всегда, - парень с перевязанной головой и еще не сошедшими следами побоев на лице расстроенно обернулся к соседу. Впрочем, тот не поддался и сочувствовать не стал; у белых магов плохо с сочувствием. Они и слова-то такого не знают.
– И почему Смерть тебя не добил...
– О, он хотел, - кисло поправил приграничник откуда-то из далекого-далека.
– Но не может же ему постоянно везти?
Стены плыли, качались и куда-то уезжали, мешая сосредоточиться на одной точке. Так... узкая темная комнатушка, низкий потолок, треснутая керосиновая лампа, ни окон, ни дверей, на стене рожи какие-то намалеваны, напротив, на полочке - ниморский уголовный кодекс... Я что, уже в камере? Карма, и что же мне так хреново-то?
Я поморщился от неприятного солоноватого привкуса, прижал ладонь ко лбу, пытаясь унять головокружение, и недоуменно уставился на забинтованную ладонь. От кончиков пальцев до локтя кожу в несколько слоев покрывала ткань, пропитанная похожей на деготь щиплющейся жижей с едким лекарственным запахом. Забавно. И кто же это решил превратить меня в мумию, да инвентаря не хватило? Пальцы тот же неизвестный доброжелатель старательно смотал вместе, так, что пошевелить ими было невозможно; некоторое время я изучал непонятную конструкцию, поворачивая руки то так, то эдак, а потом передернулся, вспомнив поляну, безумный оскал колдуна и ослепительную боль, с которой лезвие ножа воткнулось в ладонь. Пр-роклятье... Знал же, что ничем хорошим эта история с обманом не кончится...