Гимн неудачников
Шрифт:
– Обломись, - я быстро отступил к краю поляны, следя за демонической зеленью. Может быть, я чересчур поспешен в выводах, но то, что на мою душу предъявляет права пустившая корни бабушка Зверя-из-Бездны, немного мешало душевному равновесию. На самом деле стоило выкинуть яблоко и с дикими воплями бежать куда подальше; я утешал себя только тем, что далеко уйти бы мне не дали, печально наблюдая, как деревья причудливо изгибаются и сплетаются в монолитную коричнево-зеленую стену.
Продемонстрировав спаянность коллектива и явную склонность к ландшафтному дизайну, Великое Древо временно успокоилось.
– Ты что творишь?
– я потряс
– Выпусти меня!
Головы на ветвях покатились со смеху. Неблагодарный будущий компот. И это после того, что для них сделал! Столько крови извел... Стоп. Именно, Лоза. Пока ты бродил вокруг и ни на что не претендовал, то был в безопасности. А как только решил поиграть в великого мага, то Древо сразу же тебя заметило. Молодец. Ты сделал максимум, чтобы влипнуть.
– Эй, я здесь, - я попытался сдвинуться с места, но обвившаяся вокруг сапогов трава не дала сделать ни шагу.
– Крапива! Клен! Эм... долбанутый психопат! Хорошо, Черная Смерть! Да вы что, ослепли, что ли?
Увы, в этом несправедливом мире меня замечала только всякая нечисть. Друиды и колдун стояли совсем близко, но все же за пределами поляны - они лучше меня знали, чего ждать от ниморской яблони. Я попытался снять маску, но она как будто приросла к коже. Подстава, везде подстава. Я же теперь не превращусь в Сону? Карма, мне же не написано на роду стать одержимым конструктором? Прекратив колупать деревяшку, я недоуменно уставился на все еще кровоточащий порез. Точнее, на узор из запекшейся крови вокруг него. Небо! Или это заклятие, или чего похуже - о каком там преображении говорил Дэн Рола? Да чтоб ему в трухлявой колоде до скончания веков обитать. Да что б ему...
– Кле-ен, - обиженно протянула целительница, опуская бубен.
– Оно обнаглело. Оно совсем меня не слушает!
Что ж, нервам чудовища можно только позавидовать.
– Ваш пень не отвечает, где он?
– непонятно к чему разозлился колдун и резко дернулся вперед. Клен поднял руку, преградив Смерти дорогу.
– Не сейчас.
– Да сколько еще тянуть?!
– Столько, сколько нужно, - отрезал Клен, чем заслужил преисполненный ярости взгляд, чувство морального превосходства и вероятную перспективу быть прибитым черным магом в ближайшем будущем. Так сразу, как только трепетно ценимый Смертью договор перейдет из факта в историю.
– Народ, не ссорьтесь, - влезла Крапива.
– У нас дело, нельзя отвлекаться!
Клен замер, выпрямив спину, а потом еле заметно поклонился:
– Я должен исполнить волю Великого Леса. После этого я к вашим услугам.
– Я буду сжигать твои кости, пока ты будешь молить о пощаде, - высокомерно процедил колдун.
Целительница закатила глаза.
– Ну, вот и договорились.
Мда, эта тройка при любом раскладе будет слушать только самих себя. Чем думали братства, когда посылали с друидами колдуна? Сразу же понятно, что ничего путного не выйдет. Природу Смерть не любит, с деревьями не разговаривает и даже на балалайке какой-нибудь не играет. Одни проблемы.
Друиды переглянулись и многозначительно кивнули друг другу. Клен достал из рюкзака саперную лопатку и воткнул ее в землю; Смерть скучающе наблюдал за непонятными приготовлениями, разбирая по косточкам найденный где-то почти целый скелет.
Почему Смерть согласился - тоже интересно. Жаль, жаль, что вместо бесполезной и опасной карты прошлый Лоза не оставил мне экземпляр договора.
Когда-то экспедиции действительно включали кого попало, в том числе и колдунов, но когда это было - в незапамятные времена. Когда, к примеру, впервые шли в Ниморский Лес. Я задумчиво поглядел на скованную безобразную химеру. Нет никаких причин считать, что главы братств - круглые дураки... Множественная шизофрения Древа все еще веселилась. Ничего, еще посмотрим, кто на чьих костях спляшет.Тихий скрежет перешел в надрывный визг. Железные столбы вокруг поляны медленно поднимались, обрывая траву, мох, упавшие ветки, выворачивая землю, и вставали ровно в ряд. Хрен знает, что в них скрежетало; кажется, они делали это сами по себе, радуясь, что могут подать голос после долгого молчания. Вслед за столбами по поляне поползли длинные тени, вопреки всем законам физики устремляясь к центру поляны.
Столбы встали ровно, и жуткий скрип наконец прекратился. Я отнял руки от ушей и поздравил себя с верной догадкой: тени действительно походили на симметричную многолучевую звезду или снежинку с центром в том месте, где растет яблоня.
– Именем Великого Леса, - в наступившей тишине отчетливо повторил Клен.- Верни Кактуса и Лозу.
Так и виделось, как он долбает, долбает и долбает Древо, пока не задолбает вконец.
– Человек наш...
Эй, что происходит? Что, минута молчания, посвященная моей загубленной жизни, уже прошла? Головы покачивались на ветках и тихо гудели, выводя призрачную завораживающую мелодию:
– Его душа была обещана нам.
– Где он?
– Молчать! Молчать, кому сказано!
Серокожая тварь безразлично смотрела сквозь меня. Черные провалы глаз быстро затягивала белесая пелена. Друидское зомбирование, теперь и для нечисти.
– Меж костей и праха, меж золотых стен средь Стражей он пребудет отныне и навечно, – монотонно пропели голоса.
– Его жизнь была отдана в оплату, и Стражи довольны жертвой. Его душа принадлежит нам.
То ли я не то перевожу, то ли яблоня съехала на метафоры. Полезное дело - передавать сообщения по грибнице. Темен и запутан становится от этого их смысл. Я не Древо, у меня голова одна, и мне ее жалко...
По простейшей причинно-следственной связи, во всем виноваты тени. Пока их не было, тварь молчала и никого не сдавала. Я бросился к ближайшему столбу - трава, потеряв всякий азарт, отпустила меня с миром - и попытался его сдвинуть. Но железка не сдвинулась ни на чуть-чуть, стоя непоколебимо, как вмурованная в бетон. Она плевала на физику, и на меня ей было тем более наплевать.
– Как он погиб?
– напряженно спросил Клен, переварив последнее сообщение. Я вздохнул, поддержал себе мыслью, что лучше смерть, чем превращение в существо типа Соны, и ступил на тень.
Н-н-н...
Небо...
Превращение лучше...
На меня рухнула наковальня. Свет померк; перед глазами стояло какое-то багровое марево. Сквозь шум крови в ушах я не мог различить, говорило ли что-нибудь Древо или нет. К ногам и рукам будто привязали по мешку с песком, и сила тяжести властно приказывала прильнуть к земле и больше никогда не вставать.
– Как он погиб?
– донеслось откуда-то из прекрасного далека и грохотом литавр отозвалось в голове.
Так... Значит... еще не все потеряно...