Гимн неудачников
Шрифт:
Целительница вздохнула и с силой потерла лицо.
– Мы должны дать клятву, что будем молчать.
Я удивился, почему это мне не пришло в голову. Наверное, те, кто умеет колдовать, мыслят иначе - сразу хватаются за заклинания.
– На крови? Эй, это же нож Смерти. Вдруг это темный артефакт? Отравленный.
Кактус - и тот загнулся.
– Вообще-то это нож Лозы, - не слушая моих возражений о том, что если нож и мой, то исключительно нелегально, Крапива начала протирать его куском смоченного антисептиком бинта, тихо шепча: - Посреди Ниморы дом, ни окошка нету в нем, а внутри стоит сундук, а на сундуке оков - сто запоров, сто замков, ключ потерян навсегда,
Фольклор, однако. Прервав бодрый речитатив, целительница провела лезвием по ладони и отчетливо произнесла:
– Духи земли и неба, услышьте мои слова. Клянусь, что сохраню тайну. Аммо!
Я царапнул руку чуть повыше старых порезов - один лес, под бинтами не видно - и повторил:
– Пред вечными и всевышними Небесами клянусь...
Говорят, что Небеса уже давно на всех плюнули, и только Зверь, который в Бездне, все видит, все слышит и все запоминает. И ему по нраву любые клятвы - и выполненные, и нет, потому что любое обещание тяжелым грузом ложится на душу и путешествует с тобой по всем воплощениям, вместе с друзьями, врагами, родственниками и невыполненными делами. И вся эта компания дружно тащит тебя вниз.
– Наверное, его надо вернуть обратно?
– я безо всякого энтузиазма кивнул на череп и кратко описал, как встретился с Дэном Ролой, и к чему это привело.
– Я считала, тебя нанял кто-то из колдунов...
– задумчиво протянула Крапива.
– Ну, Лоза, наломал ты дров. Нужно было сразу рассказать все нам. А теперь что толку, если призрак уже на свободе? Он продолжит тебя преследовать.
Последнее, что я бы тогда сделал - стал бы рассказывать подозрительной компании неведомо кого о сделке с призраком давно погибшего ниморца.
– Тогда давай его уничтожим. Рола обретет покой, все счастливы.
Друидка подняла череп:
– Ты уверен?
– В чем?
– В том, что он желает исчезнуть. Они, призраки, не особо спешат на тот свет, раз болтаются на земле. С этим надо разобраться, - наконец решила она и убрала череп в сумку.
– Одно дело - помогать врагу, другое - раскрыть заговор злых духов. Ты только представь, что будет, если все души, что сковывает Ниморский Лес, разом вырвутся на свободу!
Я представил, и это понравилось мне еще меньше, чем черепа в зале. Катастрофа, сравнимая с нашествием умертвий.
– Идем, - позвала друидка.
– Скоро рассвет.
– Э-э-э, мы не должны его похоронить?
– я махнул в сторону Кактуса.
– Лес позаботится о нем.
Хорошо, Лес так Лес, некромантия здесь в почете.
Через десяток шагов я не выдержал и оглянулся. Зал ничуть не изменился: переливы золотого света, мозаики... На широких плитах одиноко валялась алебарда. Кровавый след тянулся от стены и неровным зигзагом заворачивал за колонны.
Я отвернулся и запретил себе вспоминать.
Постепенно золотой свет начал тускнеть. В темноте растаяли мозаики, стены, белые тонкие колонны; залы погрузились во тьму, и я не заметил, когда в лицо дунул прохладный свежий ветер, а над головой загорелись неяркие мерцающие звезды. Вокруг простиралось белое - в темноте скорее серое - одуванчиковое поле.
Некоторое время мы шли в молчании, погруженные в собственные мысли.
– Интересно, какую роль в клятвах играют слова?- спросил я, размышляя отчасти о Дэне Роле, отчасти о собственном опрометчивом обещании одним махом решить все проблемы. И ниморский могильник, и странный дом поблекли и превратились в расплывчатые видения, о которых я и сам не мог сказать, были они или не были.
Друидка смущенно кашлянула:
– Мой заговор верный, мне его бабушка рассказала. Только нужно, чтобы заклинатель был хоть немножко магом. Ну, ты понимаешь. А Клен не верит, - пожаловалась она.
– Он хотел стереть тебе память, как все закончится.
– Стереть память?
– мечтательность разом улетучилась. Так вот почему Клен такой спокойный все время.
– А голову отрубить он не хотел? Эффект-то тот же!
– Теперь этого не произойдет, - уверенно ответила Крапива.
– Ну, если мы добудем яблоко.
– Чем оно так драгоценно?
– раздраженно осведомился я.
– Съешь и станешь властелином всех жучков и паучков?
– Да упаси тебя духи, - ужаснулась целительница.
– Потравишься к лешему.
Ах да, ниморцы же растили.
– И какой от него толк?
– Из яблока с волшебного Древа может вырасти новое Древо, - конспирологическим шепотом поведала Крапива.
– Знаешь, почему Энгель так бесится? Потому что у северных Древа нет.
Я скептически хмыкнул. У Марии Энгель и леса как такового нет.
– Скажи-ка мне лучше, чего боится Лес?
– Железа, огня, черной магии, - перечислила целительница.
– Только железо без заклинаний бесполезно, огонь нужен очень сильный, а черную магию без мага не найти...
Не найти?
Ночь уходила; пропадали звезды, и небо на востоке постепенно светлело, и сумерки редели, открывая темную полосу леса. Прямая дорожка вела с запада и резко обрывалась на границе с полем; и от вида этой дорожки сетования, чего ради Сона вел меня тропами такими же неисповедимыми, как пути Ниморы в истории, исчезли сами собой.
По дорожке словно прошелся ураган. Сквозь разбитую и расколотую плитку прорастали белые цветы; скелеты кипарисов по бокам, высохшие, с ободранной корой, выбеленные дождями и солнцем, очень в тему обрамляли все это великолепие. Последние деревья лежали на земле, перекрученные и вывернутые с корнем; оборванная металлическая проволока мотком валялась в пыли.
Под ногами захрустела разбитая плитка; я сделал пару шагов и наткнулся на человеческий череп, неизвестным шутником повешенный на сухую ветку. В лоб бедняге те же не в меру деятельные руки вбили металлический гвоздь. Ненавязчивый и непрозрачный намек на тему "берегите природу". Почему-то мне показалось, что гвозди в деревьях, если сравнить, окажутся точно такими же.
– Вот потому-то братства и забросили старое кладбище, - печально сказала Крапива.
– Энергетика плохая.
Узнать, что за энергетика так пожевала придорожные кусты, мне не довелось.
Чудовищный удар швырнул меня на разлапистое дерево, выбив весь воздух из легких. Ослепнув и озверев от неожиданной боли, я выхватил нож и резко пырнул им серое нечто, на полном ходу врезавшееся в правый бок. Уй-й-й... Руку как будто окунули в кипяток, лезвие бессильно проехалось по плотной шкуре и выпало из ослабевших пальцев. Серая тень скользнула совсем рядом, и я едва успел рухнуть на землю, перекатом уходя в сторону. Что-то с размаху грянулось оземь, сверху посыпались песок и кусочки плитки; я перекувыркнулся через поваленное дерево и, как пловец в белом море, погреб куда подальше среди одуванчиков, оглядываясь через плечо. Сумасшедшая кувалда одним прыжком выскочила из проделанной ямы, деревья разлетелись в стороны, как кучка хвороста, череп мячиком попрыгал по дорожке. Размытый силуэт замер на границе поля, собираясь в кучку, и стрелой метнулся ко мне. Взлетели белые пушинки, мелькнул грубо размалеванный лик, длинные шипы, кусочек светлого неба, мрачная тень расправила крылья и закрыла солнце...