Гимн неудачников
Шрифт:
Я протиснулся между кустами акации, выбрался на открытое место и тут обнаружил, что светящиеся дорожки и огоньки куда-то подевались. Вместе со светом в темноте пропала и решимость, так что я уверил себя, что нет ничего плохого, если я чуть-чуть вернусь назад, к костру.
Костра, как и лагеря на месте не оказалось.
Сначала я метнулся в одну сторону. Потом в другую. Под ногами хрустели камешки, словно одна из боковых дорожек увеличилась до размеров немаленького галечного пляжа. Хорошо, с моим внутренним компасом только сидеть дома с картой комнат, а кусты и клумбы мигрировали в теплые края. Не будем углубляться в частности. Но куда подевались звуки?
Я нащупал в кармане пуговицу, достал, едва не уронил, но так ее и не увидел. В кармане нашелся коробок спичек. Тусклый огонек осветил руку, сообщил все-всем-всем, где я нахожусь, а потом обжег пальцы и потух. Замечательно. Соны нет, указатель не включается, а я стою, как семафор. Остается еще поорать от души, чтобы все увидели и услышали.
Я опустился на землю и затих, мечтая превратиться в невидимку. Вокруг, со всех сторон, меня обступала неизвестность. И из нее смотрели глаза. Много-много-много глаз. Карма, на что ты дала мне такие мысли, с которыми страшно оставаться наедине? Как страшно быть мной, просто слов нет...
Оставалось только глядеть на небо, на белые крапинки звезд, и надеяться, что рано или поздно наступит рассвет. Ледяные булавочные головки, воткнутые в покров ночи, дрожали в теплом воздухе и перемигивались между собой... Я моргнул и протер глаза, вновь уставившись в небо. Или мне показалось, или звезд стало меньше.
Белая точка, на которую я глядел, мигнула и исчезла. Звезды пропадали одна за другой, гасли, как лампочки после аварии на электростанции, пока не исчезли все, оставив меня в душной и жаркой тьме. Наверное, именно так будет выглядеть пришествие Зверя-из-Бездны. Воздух стал плотным и вязким, таким, что стало сложно дышать. А потом земля вздрогнула. Мягко приподнялась и опустилась, как будто вздохнула.
Я вскочил, не зная, что делать и куда бежать; в ушах зашумело. Монотонный звук прибоя, как будто совсем рядом накатываются на берег волны; дохнуло запахом воды с каким-то странным привкусом...
Земля покачнулась, и впереди зажглись глаза. Карма моя, это же не может быть и вправду...
А потом в меня влепился асфальтоукладчик, и мы вместе полетели в бездну.
...
– А-а-а-а! Спаси меня Небеса!!!
Передо мной стоял демон.
Высокая сияющая фигура, маска вместо лица, и два снопа света, бьющих из глазниц. Карма, неужели я настолько плох, что не заслужил даже обычного растворения в ничто? Почему сразу в Бездну? Верни меня назад, я все исправлю! Колесо судьбы, ты жестокая штука! Я перехожу в ниморскую веру. Не буду ни во что верить. И вообще, я атеист...
– Нет! Этого не может быть! Тебя не существует! Сгинь, или я сейчас молитву прочитаю!
Демон приблизился, попирая все законы науки и здравый разум.
– Только не глаза! Мои глаза! Я не отдам тебе мои гла...
Третий виток воплей демон не вынес и макнул меня головой в ручей. Дух оказался пушистым, но неожиданно тяжелым - как железный
сейф, обшитый мехом.Ледяная вода разом смыла все религиозные помышления. На том свете не было ручьев, как и опасности в них утонуть.
Кашляя и отплевываясь, я выполз на берег и без сил распластался на камнях. Вверху безмятежно раскинулось звездное небо, рядом мурлыкал на перекатах узкий ручей, серебряной лентой изгибаясь между мшистыми валунами. Бездна оказалась неглубокой и звалась оврагом. Генеральная репетиция конца света, акт первый - пожирание звезд - отменялась, и единственные глаза, что мне стоило бояться - это глаза страха, которые, как известно, велики.
Существо легко, как рыба, скользнуло в ручей и выпрыгнуло на другой берег. Вода стекала с гладкой блестящей шкуры, не намочив ее.
– Сона, ты...
– мне не хватило сил даже на определения.
– Ты ли это?
Безгласый ниморец, верный слуга Дэна Ролы - на этом его хорошие качества заканчиваются - садист и нацист в душе, возненавидевший меня с первой же встречи, склонил лицо-маску и чуть притушил свет, льющийся из глаз.
Бывший Голос Леса продолжал играться в таксидермиста. Прошлые ошибки он учел с лихвой - если бы черные маги встретились с таким чудовищем сейчас, не повезло бы им. Не знаю, с кого содрали шкуру на новое тело Соны, но зверюга была куда больше меня. И поверх этого мехового великолепия - человеческая деревянная маска, раскрашенная в красный и белый. От нее мне стало не по себе, но с чем связаны такие чувства, я не помнил.
– Энтропию... Не ты устроил?
Я и сам понимал глупость вопроса. Скорее всего, накрыло очередным откатом, под который я и выполз к ручью. Оттуда и камни, и шум воды. А темнота - это мое гаснущее сознание, постепенно растворяющееся в пучине безумия, ха-ха. Мда, как невовремя...
Ниморец поочередно мигнул глазами-фарами и серой тенью скользнул мимо. Если в образе ворона Сона двигался как сломанная механическая игрушка, то теперь он буквально плыл над землей, бесшумно и изящно, как призрак. И из него не торчала разнообразная арматура, и вообще, он был весь до неприличия мягкий и пушистый.
– Сона, подвези, а?
Ниморец в ответ вывернулся наизнанку, показав длинные металлические шипы. Прямо аллегория реальности.
Мне не хотелось никуда идти. Мне хотелось в лечебницу, где мои несчастные мозги вправят на место. Но Соне об этом знать не стоит: вышибет и вся недолга. Ибо наш идейный вдохновитель Дэн Рола провозгласил, что думать мне не надо.
Мы шли по дорожке, вымощенной плиткой, Сона освещал дорогу, как небольшой грузовик, а тьма кралась попятам. Все при деле. Я автоматически переставлял ноги, думал о менингите, а потом прикидывал, когда в последний раз удавалось нормально выспаться. Сон, все дело во сне. Просто хорошенько отдохнуть, и все будет в порядке... Из сладостных сетей самообмана меня вырвала авторская подушка для булавок, примитивно столкнув в пирамидальный колючий куст. Я отплевался от иголок, пожелал шкуре облысеть и только потом огляделся.
Впереди, на фоне черноты, растекалось белое пятно. Именно на фоне - небо сливалось с землей, и прямо из тьмы росли светящиеся одуванчики. Посреди светлого островка торчали покосившиеся палки с перекладинками, и все это выглядело довольно сюрреалистично, если бы моя жизнь сама не была полным сюрреализмом. Белые поля, если я не дальтоник. Подходящее название для кладбища. Навевает мысли о тишине, покое и меланхолии, сон...
– Чего надобно тебе, металлолом в шубе?
– мирно вопросил я у ниморца, свернувшегося в странную фигуру. Тот завязался совсем уж в узел.