Гимн неудачников
Шрифт:
Не паниковать. Только не паниковать. Что будет? Я скажу. Если пропажу одной черепушки с заброшенного кладбища никто бы не заметил, то пропажу Кактуса, увы, не заметить сложно. Друиды начнут расследование, поболтают с деревьями, пообщаются с грибницей, раскроют горькую правду, и прощай, Лоза. Отныне мне ни будет ни сна, ни покоя. Каждая травинка, каждая мушка, каждый цветок станет угрозой; я превращусь в изгнанника, вынужденного весь остаток жизни прятаться по самым дальним и мрачным углам, а так как в самых дальних и темных углах дополна своих, темных и злых
– я.
После такой подлости охотнику на выдуманных монстров можно уходить с чистой душой, легким сердцем и чувством выполненного долга. Добился-таки своего.
– Меня выгонят из братства...
– монотонно заговорила девушка.
– А меня казнят.
Небеса мои, да как я мог, как я осмелился надеяться, что благополучно отделаюсь от Дэна Ролы, и никто никогда не узнает о нашем маленьком сговоре?
– Отменят все посвящения...
– А меня казнят.
Не паниковать? Да ладно, чего уж там. Можно и по зальчику побегать, с воплями "за что?!", хуже-то не будет...
– Лишат звания целительницы...
– А меня...
– А тебя казнят, - Крапива уткнулась мне в плечо и разрыдалась.
О, ягода-малина, дух осины и священный подберезовик! Нет, не надо истерик! Как же я теперь буду бегать по залу и рвать на себе волосы?
– За что судьба так жестока ко мне?
Ч-ч... что? Это же мои слова!
– Перестань, - я осторожно встряхнул целительницу, пытаясь привести в себя.
– Не будут они это делать. Это же просто случайность.
Девушка сомнамбулически кивнула и перевела взгляд на лежащего друида:
– Я не хотела...
– ее глаза вновь наполнились слезами.
– Кактус...
О, Карма. Это ужасно.
Она плакала у меня на груди, а я ощущал себя так, будто меня режут тупой пилой. Таким подлецом я не чувствовал себя еще никогда. Лучше бы Крапива мне вовсе не помогала; и не грызла бы меня сейчас вина за что, что я приношу одни несчастья.
– Я опорочила честь рода. Память предков... От меня все отвернутся... ни один дух больше не заговорит со мной...
Это выздоровлением называется.
– Ты, это... не надо так расстраиваться, - растерянно промямлил я.
– Они еще не узнали.
Плохой из меня утешитель.
– Сегодня вечером Клен будет говорить с Древом!
– яростно взвыла друидка.
– Лучше смерть, чем такой позор!
– Н-не надо, - я осторожно отобрал у нее какой-то флакончик, надеюсь не с ядом, и пообещал: - Я что-нибудь придумаю.
– Правда?
Нет. Точнее, были бы иные варианты.
– Ты можешь заколдовать Лес, чтобы он все забыл?
– Если бы у меня было высшее посвящение, - всхлипнула Крапива.
– Если бы у меня была самая крошечная частичка Древа...
– За чем же дело стало? Мы же все равно к нему идем.
– Ты думаешь, никто не пытался? Древо защищают могущественные чары, и кости смельчаков лежат у корней, и прах их смешался с землей, -
обреченно прошептала целительница.– Отдай мне зелье. Пусть все закончится быстро.
Я отвел руку и со всей силы швырнул флакон об стену.
– Ты!
– взвизгнула разом ожившая друидка.
– Ты хоть знаешь, сколько времени я на него потратила?!
– Кого травить собиралась?
– светски поинтересовался я.
– Между прочим, подсудное дело. Говори, что за Древо, и как туда добраться. Спилить не обещаю, но лист или шишку какую принесу.
– Ты с ума сошел!
Как же мне хотелось с ней согласиться.
– Ничуть, - я равнодушно пожал плечами.
– Не хочешь помогать? Тогда я найду его сам.
– Нет! Ты погибнешь!
– Крапива испуганно вцепилась в мою куртку, будто я уже мчался обдирать национальное лесное достояние, и жалобно добавила: - Лоза, пожалуйста...
– Вон этот, - я пихнул ногой череп.
– Говорил, что только я могу проникнуть на кладбище. И он был прав; такое ощущение, что Лес меня не замечает. Я для него не человек.
– Но... Клен не возьмет тебя с собой, - нашлась друидка.
– С каких это пор Клен стал у нас командиром?
Крапива изумленно округлила глаза и прижала ладонь к губам.
– Ты... ты хочешь попросить командира?
– Нет, Великий Лес!
Друидка испуганно отшатнулась, но не замолчала:
– Мы пойдем, защищенные чарами. Клен не спустит с тебя глаз, покуда длится ритуал...
Да что она меня все отговаривает?
– Значит, надо его чем-то отвлечь, - предположил я. В голове начали смутно вырисовываться контуры плана.
– Скажи-ка мне, что конкретно надо от Древа?
– Яблоко, - еле слышно прошептала друидка.
– Я... Только не говори, что Древо... Почему у вас везде яблони?! Почему не дубы, не ели, не березы?
– Это все ниморцы, - пробормотала друидка.
– И их селекционные поля. Яблони - это еще что. Ты кукурузу не видел.
Несчастная нация. Бились, бились, и ничего-то у них не росло. А что они хотели от своей тундры.
– Хорошо. Я добуду это... яблоко, чего бы мне это ни стоило, и принесу тебе.
Крапива подняла на меня сияющие зеленые глаза:
– Ты правда это сделаешь?
На меня еще никогда не глядели с такой надеждой и восхищением...
– Клянусь.
А что я еще мог ответить?
...- Покойся с миром. И пусть твоя душа легко взлетит по ступеням, и твое новое рождение будет счастливей, чем это...
Печальные слова таяли в тишине. Я не мог заставить себя посмотреть на тело; запоздалый ужас липкой пеленой заволакивал сознание, и начинала бить нервная дрожь. Ведь там, на полу, в луже крови и с проломленной башкой, полностью и окончательно мертвый мог бы лежать я.
Мертвый. В это было так сложно поверить.
– ...пусть твои корни достигнут дна земли, твои ветви закроют небо, твое потомство заселит мир от края до края...
Интересные у друидов представления о лучшей жизни.