Фатум
Шрифт:
Он покачал головй. — Это невозможно. Мы всегда вместе, мы бы знали, если бы…
Я посмотрела на него так же, как он на меня, потому что мы оба понимали: то, на что он намекал — неправда. Нет, мы бы не узнали.
От заката до рассвета мы не были вместе, мы не особо следили за перемещениями друг друга, не подслушивали, когда кто-то говорил по телефону, и вольны были делать всё, что пожелаем.
К сожалению, мы были вольны и предавать.
Он негромко выругался, потирая ладонями усталое лицо.
— У меня была примерно такая же реакция.
— У тебя уже есть подозрения?
— Я не уверена.
Он вытаращил глаза и чуть не поперхнулся собственной слюной. — Мед? Исключено.
— Сегодня он исчез и вернулся в футболке, залитой кровью! Он часто сопровождает Рутениса в его «заскоках в Ад», и я не понимаю зачем. К тому же он сам сказал, что у него нет одного хозяина и он берет заказы от разных людей! Если он не подозрительный, то я не знаю, кто тогда.
Он энергично затряс головой, а я нахмурилась. — Это не он, Арья.
— Только потому, что он кажется самым добрым в команде, не значит, что он такой и есть, Эразм.
— Дело не в этом.
Мои брови сошлись на переносице еще сильнее. — А в чем тогда?
Ему потребовалось время, чтобы признаться — больше, чем я ожидала. Он то опускал свой небесно-голубой взгляд, то снова поднимал его, продолжая с силой кусать нижнюю губу. В конце концов он закрыл глаза и нашел в себе мужество сказать правду.
— Мед был со мной. Мы ходили вместе бегать; мне нужно было подкрепиться чем-то более существенным, и я съел оленя. Но нас нашла ламия, и он меня защитил.
Он открыл глаза, чтобы увидеть мою реакцию, которая была ничем иным, как возмущенной миной.
— Эр, ты сожрал целого оленя?!
Он закатил глаза и рассмеялся. — Я был голоден!
— И какого черта ты взял его, а не меня?! — Приревновав к тому, что меня заменили, я съездила ему кулаком по плечу, отчего он зашипел.
Он посмотрел на меня с искренней и чистой улыбкой. — Ты до сих пор не поняла?
Наши взгляды оставались сцепленными несколько минут, пока в его светлых радужках я не разглядела новое чувство. Поглощенная всем, что меня окружало, я до сих пор не замечала этой искры любви в его голубых глазах.
Я резко подскочила, приоткрыв рот. — О мой бог! — восторженно закричала я.
Я принялась прыгать на кровати от счастья, пока он с улыбкой за мной наблюдал. — Вы вдвоем вместе!
— Тише ты! — приструнил он меня, смеясь и прикладывая палец к губам. — Мы не вместе! То есть… не совсем еще. Но я надеюсь. Скажем так — мы над этим работаем.
Я набросилась на него в порыве нежности и сжала в объятиях. — А я-то думала, ты сойдешься с Рутом, учитывая ваши постоянные перепалки. Но Мед куда лучше!
— Рут слишком агрессивный для меня. А ты? Что расскажешь? — подмигнул он мне.
Я вскинула бровь, я была в замешательстве. — Что?
— Что у тебя там наклевывается с Данталианом? У меня, может, и нет демонического слуха, amor meus (любовь моя), но я Анубис и прекрасно слышал ту шуточку, которую он отпустил в лесу. И я отлично вижу взгляды, которыми вы обмениваетесь, как вы пожираете друг друга глазами и как улыбаетесь друг другу.
— Ничего! Мы поженились по расчету, больше тут нечего говорить.
— Я уверен, что между вами родится нечто потрясающее. Я это чувствую.
— Чистая ненависть
высшего уровня, — колко парировала я.Он одарил меня ласковой улыбкой. — Я представлял твою свадьбу иначе. Ожидал увидеть, как ты идешь к алтарю в шелковом белом платье, а потом разворачиваешься и даешь деру, сверкая пятками, оставляя своего будущего мужа торчать там как идиота перед всеми, — пошутил он.
Его глаза были полны любви; я почти видела в них всё то, чем была для него. Наши отношения было трудно объяснить тем, кому не посчастливилось испытать нечто подобное. Если бы я действительно могла выбрать себе брата, я бы без тени сомнения выбрала его.
— Я так тобой горжусь. Что бы ни случилось в нашей жизни, во мне ты всегда найдешь верного человека, который придержит твою фату, пока ты убегаешь, чтобы ты не споткнулась. И, возможно, того, кто при этом протянет тебе пончик, — рассмеялся он.
Я уткнулась лицом в его голубую футболку, которая только подчеркивала контраст между его белыми волосами и глазами того же цвета, что и ткань. Я смеялась, хотя мне хотелось плакать.
Эразм был чистым небом в счастливые дни и в то же время облаком, скрывающим меня от чужих глаз, когда я хотела только спрятаться от всех; единственным человеком, который лег бы ради меня в грязь в моменты, когда у меня не было сил стоять на ногах.
Его взгляд упал на поднос, всё еще стоявший на столе. — И кто этот воздыхатель, подаривший тебе фрезию?
— Воздыхатель? Фрезия? — Я в замешательстве уставилась на белый цветок с легким налетом желтого у основания лепестков. Я не знала его названия, думала, это обычный цветок из тех, что растут у нас в саду.
— Это редкий и таинственный цветок. Говорят, люди используют его, когда хотят пригласить на свидание вслепую. Кто его принес?
Я вытаращила глаза при мысли о том, как точно демон попал в цель, ведь всего пару дней назад я сравнила его с беззвездной ночью. Каким-то образом он, казалось, всегда всё знал.
— Наверняка сорвал первый попавшийся цветок, не задумываясь, — попыталась я принизить значимость жеста.
— Ты о Данталиане, да? Я был прав! — Он выглядел чересчур восторженным.
— Даже если бы это был кто-то другой, суть не меняется. — Я встала, взяла цветок и выбросила его в окно. — Любви для меня не должно существовать.
— Это еще почему? — упрекнул он меня с отеческим видом.
— Потому что любовь делает слабыми, а я не хочу быть слабой. Особенно сейчас.
— Если ты боишься, что что-то может сделать тебя слабой, amor meus (любовь моя), возможно, это потому, что ты уже слаба. Тот, кто силен, ничего не боится, потому что ничто не может его задеть. И вообще, ты уже такая — ты слаба передо мной.
Я рассмеялась. — Ну ты и воображала! Смотри, улетишь — не буду знать, как тебя приземлить.
— Я серьезно, дурында! — Он швырнул в меня подушку, которая в итоге упала на пол. — Если бы со мной что-то случилось, ты бы умерла. А если бы с тобой — умер бы я.
У меня всё внутри похолодело от одной только мысли об этом. Такое было недопустимо.
— Но мы сильные, Эр. С нами никогда ничего не случится. Мы будем защищать друг друга до самого конца.
— До последнего вздоха я буду защищать тебя, даже ценой жизни.