Элл и бурный океан
Шрифт:
Длинный нос страшно мешал Ведьмерре. Он упирался в книгу и заслонял половину букв. А если мимо случалось пролететь любопытной мухе, то она считала своим долгом непременно залететь в ведьмин нос – вдруг там завалялось что-нибудь вкусное? Ведьмерра чихала и злилась. Какая досадная у нее судьба – всякий раз, как терпишь провал, терпеть потом еще и наказания!
– Что делать, если вырос нос?
– прочитала она, водя по оглавлению грязным ногтем. – Пишет Зеленая Плесень Корчарра. Ну-ка, ну-ка… Страница девяносто восемь. Ага! Если ваш нос вымахал под сажень, это неспроста. Наверняка вы провинились, создав
Ведьма несколько раз пробежала глазами текст, подняла голову от книги и растерянно взглянула на кошку.
– Чтобы исправить ситуацию, сделайте одно доброе дело. Нет, ты слышала, Чернотень?! Мне, самому воплощению зла и ужаса, делать добрые дела?! Да как такое вообще могло прийти кому-то в голову?!
До вечера Ведьмерра не находила себе места – слонялась из угла в угол, вздыхала, натыкалась носом на препятствия и снова вздыхала. Ее терпение закончилось, когда нос задел самовар и тот с грохотом покатился по полу, сияя полированными боками.
Когда на небо выплыла полная луна, черной кошке надоело восседать на шкафу, да и аппетит заметно разгулялся. Поэтому она решила поохотиться на лесных зверушек. Спрыгнула, приземлившись ровно на все четыре лапы, и давай скрести по двери, чтобы выпустили. Но Ведьмерра пребывала в тяжелых думах. Она сидела у помятого самовара и, подперев ладонью щеку, мрачно разглядывала в нем свое помятое отражение.
– Длинный нос или доброе дело? Нос или дело, вот в чем вопрос… А, ладно, - махнула рукой ведьма. – Разок можно себя и пересилить. Не ходить же, и правда, уродиной всю оставшуюся жизнь!
6. Остров Сорок
Элл очнулась, когда от туманного берега ПоЛоПлоКаль был уже далеко. Небо расчистилось, показалось солнце – и плыть стало веселее. Элл наконец-то смогла разглядеть личико Ненни: большие голубые глаза смотрели открыто и доверчиво, светлые волосы на концах косичек завивались тугими спиральками. Ненни была похожа на спустившегося с облаков белокурого ангела. Она сидела рядом на коленях и поправляла одеяло, которым укрыли спящую.
– Какое счастье! Элл снова с нами! – забежав под тень навеса из прутьев, воскликнул Тан-Тан. И тут же снова куда-то умчался. Плот скользил по глади Бурного океана, легко надувался белый парус. Элл приподнялась на локтях.
– Солнце такое яркое, - во все зубы улыбнулась Ненни. – Поэтому мне пришлось спрятаться в тени. С непривычки ведь можно и ослепнуть.
При слове «ослепнуть» Элл вздрогнула. Никому она не расскажет о том, что приснилось ей в маяке слепых.
– Эй! Все сюда! – завопил неугомонный Тан-Тан. – Там кит!
Гигантский синий кит бил хвостом по воде и выпускал в воздух шипящие фонтаны с громким трубным звуком. Вода вскипала белой пеной и окатывала переднюю часть плота.
– Как близко! – поразилась Элл, выбравшись из-под навеса.
– Он злится или приветствует нас? – недоуменно спросила Ненни.
– Скорее, о чем-то предупреждает, - предположил Никс.
Но на самом деле кит отпугивал от ПоЛоПлоКаля войско во главе с морским царем.
– Это они, папа, - сказала обиженная
русалка. Ногти у нее были поломаны, а часть зубов выпала после того, как она безуспешно пыталась разгрызть подводную лодку Никса.– Что еще за папа? – вскинулся на русалку морской царь. – Называй меня Ваше Величество! А то как наподдам трезубцем! В водоросль превратишься!
– Ладно, ладно вам, Ваше Величество, - примирительно сказала русалка. – Нам сейчас нужно только одно – морской конек.
Элл увидала русалочье войско и повернулась к банке, где плавал морской конек и еще семеро его непоседливых мальков.
– Почему они на тебя охотятся? Неужели ты настолько ценный?
– Мы, морские коньки, знаем, где в глубинах таится жемчуг, - объяснил конек. – А мне известно не только о жемчуге, но и о зеленых прозрачных кристаллах. Внутри кристаллов заключены пропавшие без вести моряки. Если до них доберутся русалки, то оживят их и сделают своими слугами. Вот почему я не хочу, чтобы меня поймали, как и остальных морских коньков.
Элл не заметила, как рядом очутился Тан-Тан – любитель подслушивать и встревать в чужие разговоры.
– Славный кит, - вставил он. – Пусть подольше плюется водой. Нам это на руку. А русалки, глядишь, потеряют охоту гоняться за ПоЛоПлоКалем.
Русалкам, и правда, надоело ждать, пока синяя громадина уберется восвояси. Трогать кита они боялись – мало ли что на него найдет. Даже трезубец морского царя не мог превратить кита в водоросль.
– Ваше Величество! Ну, Ваше Величество! – канючила русалка, нервно оглядываясь на зависшее позади угрюмое войско. – Неужели нельзя как-то его подвинуть? Кто здесь, в конце концов, царь?!
– Я-то, может, и царь, но никто не отменял правило уважительного отношения к китам. Знаешь, что будет, если, как ты выразилась, его подвинуть? Однажды он приплывет в мои владения и разгромит все дворцы до единого. Киты существа злопамятные…
Однако царь ошибался: кит вовсе не был злопамятным. Толстокожим – да, неповоротливым – возможно, но он очень быстро всё забывал и абсолютно не умел сердиться. Ужас наводил исключительно его внешний вид да гигантские размеры. Когда ты размером с кита, про тебя непременно насочиняют небылиц.
– Спасибо тебе, дружище! – помахал ленивому великану Никс. – Очень ты нас выручил! А теперь прощай! У нас впереди новый остров!
Сказав так, Никс велел плоту превратиться в подводную лодку и вместе с друзьями скрылся в зеленой толще воды.
Вынырнула подводная лодка у покрытого зеленью острова. В кронах толстых деревьев шуршал ветер, и создавалось ощущение, будто дышит сама земля.
Элл и Ненни спрыгнули на берег, как только ПоЛоПлоКаль вновь превратился в плот.
– Гляди! Там табличка! – воскликнула Ненни. Теперь она только и делала, что смотрела по сторонам во все глаза.
На воткнутой в песок скошенной деревянной табличке Элл прочитала:
<