Дживз
Шрифт:
– Берти, - сказал он, - если ты мне друг, то не бросишь меня в беде.
– Докладывай, урод, - милостиво произнёс я.– Мы тебя слушаем.
– Помнишь, несколько дней назад ты угостил меня ленчем в клубе <Старых либералов>? Нас обслуживала:
– Помню. Высокая стройная особа женского пола.
По его телу пробежала едва заметная дрожь.
– Не смей разговаривать о ней в таком тоне, проклятье! Она ангел!
– Ах да, конечно. Продолжай.
– Я её люблю.
– Замечательно! Так держать!
– Ради всего святого, не перебивай меня на
– Но, послушай, - сказал я, отнюдь не приходя в восторг от его просьбы, почему бы тебе немного не подождать?
– Подождать? Чего?
– Ну, ты ведь знаешь, как обычно бывает, когда ты влюбляешься. У тебя вечно что-то срывается, ну, и всё такое. Не проще ли обратиться к твоему дяде, когда у тебя, так сказать, всё будет решено и подписано?
– У меня всё решено и подписано. Сегодня утром она согласилась стать моей женой.
– Боже всемогущий! Ты ведь и двух недель с ней не знаком!
– Да, но только в этой жизни. Она считает, мы встречались в предыдущем существовании, - пояснил малыш Бинго.– Она уверена, что я был тогда царём Вавилона, а она рабыней-христианкой. По правде говоря, сам я этого не помню, но мне кажется, в этом что-то есть.
– О, господи!– воскликнул я.– Неужели все официантки так рассуждают?
– Откуда мне знать, как рассуждают официантки?
– Пора бы знать. Помнится, ты подсунул меня своему дяде, чтобы я помог тебе жениться на девице Мэйбл из закусочной на Пикадилли.
Бинго вздрогнул. В глазах у него появился лихорадочный блеск. И прежде чем я сообразил, что случилось, он размахнулся и с такой силой ударил меня по коленке, что я чуть было не свалился со стула.
– Эй, поосторожнее!– воскликнул я.
– Прости. Увлёкся.– Он подождал, пока я помассирую ногу, затем продолжал.– Ты помнишь, как было дело, Берти? Я имею в виду мой гениальный план. Ты тогда представился дядюшке как Та Самая, которая пишет романы.
Если Бинго думал, что я мог забыть такое, он глубоко заблуждался. События того вечера глубоко врезались мне в память.
– Так и действуй, - заявил он.– Мой план остаётся в силе. Мы снова вытащим на свет божий Рози М. Бэнкс.
– Ну уж нет. Прости, конечно, старина, но об этом не может быть и речи. Больше я на такое не способен.
– Даже ради меня?
– Даже ради дюжины таких, как ты.
– Никогда не думал, - печально сказал Бинго, - что услышу эти слова из уст Берти Вустера.
– Теперь ты их услышал. Можешь записать на листок бумаги и повесить на стенку.
– Берти, мы вместе учились в школе.
– Это не моя вина.
– Мы дружим с тобой пятнадцать лет.
– Знаю. Вряд ли я забуду об этом до конца своих дней.
– Берти, старина, - сказал Бинго, придвигаясь ко мне вместе со стулом и начиная массировать моё плечо, - послушай! Будь благоразумен!
И,
конечно, будь всё проклято, минут через десять я позволил придурку себя уговорить. Так всегда бывает. Меня может уговорить кто угодно. Мне кажется, если б я жил в монастыре траппистов, какой-нибудь монах-пройдоха первым делом уговорил бы меня с помощью жестов совершить какой-нибудь неблаговидный поступок.– Ну ладно, что ты от меня хочешь?– спросил я, понимая, что дальнейшее сопротивление бесполезно.
– Для начала пошли старикану свою последнюю книгу с каким-нибудь лестным автографом. Он наверняка придёт в восторг. Затем нанеси ему визит и устрой мои дела.
– А какую книгу я написал последней?
– Она называется <Женщина, бросившая вызов>, - сказал Бинго.– Продаётся на всех лотках. Выставлена в витринах книжных магазинов. Судя по обложке, тот, кто её сочинил, может этим гордиться. Само собой, дядюшка захочет обсудить с тобой содержание.
– Ах!– воскликнул я, заметно повеселев. Значит, всё отменяется Я понятия не имею, о чём там говорится.
– Естественно, тебе придётся её прочитать.
– Прочитать! Ну, знаешь:
– Берти, мы вместе учились в школе:
– Ох, ну ладно! Ладно!– сказал я.
– Ни на секунду не сомневался, что могу на тебя положиться. У тебя золотое сердце. Дживз, - обратился малыш Бинго к моему преданному слуге, который вошёл в гостиную, - у мистера Вустера золотое сердце.
– Слушаюсь, сэр, - сказал Дживз.
Я не особый любитель читать - если речь идёт не о детективах и спортивной хронике, - и <Женщина - будь она проклята!– бросившая вызов> доставила мне немало неприятных минут. С огромным трудом - о страданиях я даже не говорю, мне удалось её осилить, и можно сказать, вовремя, потому что не успел я прочитать последней фразы, где губы их слились в долгом поцелуе и слышны были лишь вздохи ветра в ветвях ракиты, как мальчик-посыльный принёс мне записку от старикана Биттлшэма, в которой он приглашал меня на ленч.
Я застал старикана растаявшим, другого слова мне не подобрать. Экземпляр книги лежал рядом с ним на столе, и он время от времени перелистывал страницы, одновременно уминая заливное.
– Мистер Вустер, - произнёс он, проглотив очередную порцию карпа, - я хочу вас поздравить. Я хочу вас поблагодарить. Вы превзошли себя. Я читал <Любовь это всё>, я читал <Простую заводскую девчонку>, я наизусть помню <Сорванца Миртл>. Но это: это нечто потрясающее. Самая лучшая и самая смелая ваша вещь. Когда её читаешь, сердце разрывается на части.
– Правда?
– Правда! Я читал её три раза, - кстати, хочу поблагодарить вас за экземпляр, который вы прислали мне, так любезно подписав, - и мне кажется, я с уверенностью могу сказать, что стал добрее, мягче, великодушнее, чем раньше. Мне хочется что-нибудь сделать для всего человечества.
– Нет, вы серьёзно?
– Да, да, можете не сомневаться.
– Для всего человечества?
– Для всего человечества.
– А для Бинго?– спросил я, понимая, что ставлю его в крайне затруднительное положение.