Чтение онлайн

Парой окриков остановив суету и назначив главных по заполнению шкур, Хыр с Рымом лично за водой отправился. Смотря на то, как бережно и аккуратно наполняют шкуры будущего фильтра, пытаясь удержаться от выброса маны и закрыться от эмоций толпы, чуть не упустил момент возвращения шаманов.

— Достаточно уже, — шепнул Рым, увидев мою жестикуляцию.

— Хватит! — провозгласил Хыр, и взмахом руки отогнал толпящихся возле фильтра.

Рисковать и приближаться к фонтанирующей верой толпе не рискнул, показал пантомимой — лейте воду. Впрочем, и без меня бы догадались. Преисполненный величия и торжественности Хыр сообразил не просто бурдюк опростать, но и подождать, дав первой партии вылитого промыть систему. Лишь когда

очищенная углем вода стала прозрачной, он принялся наливать ее в кожаную флягу.

Наконец, когда первый бурдюк оказался наполнен очищенной водой, Хыр поднял его над головой и продемонстрировал собравшимся. Народ взорвался ликующими воплями, я же, безмолвно уперев указательный палец в отвисшую челюсть, вернул ее на место. Было с чего обалдеть. Во-первых, на ровном месте создал ритуал. Но это так, постольку-поскольку и вообще планировалось. Куда интересней оказалось непредусмотренное во-вторых. Фильтр начал собирать веру, причем, делал он это ничуть не хуже видимых мной тотемов. Одна беда с ним — Рым принимал деятельное участие в постройки, значит и вывод о важности одаренного в деле создания объектов поклонения проверить не удалось. Недодумал.

Так, ладно, успеем еще проверить. Сейчас надо милость явить, народ на охоту спровадить, да и вообще к походу в теплые края готовиться. Оставаться на этом месте никакого желания нет. Особенно с учетом того, что где-то в верховьях реки остались агрессивные дикари и их буйный покровитель имеющий на меня зуб.

— Пейте! — провозгласи, подлетая поближе и сбрасывая ману прямо в бурдюк.

Хоть примитивный фильтр и собирал веру словно пылесос, но ее концентрация оставалась все еще велика. Идущая из очага энергии буквально распирала. Грозила прорваться ненужными сейчас спецэффектами. Так что с мыслями об обеззараживании и общей полезности для здоровья, с облегчением скинул излишки.

— Благословленная вода даст силы мужчинам в охоте, а женщинам в делах хозяйственных! Хыр, дай по глотку каждому.

Распоряжение было тут же выполнено, я же имел возможность пронаблюдать за эффектом от заряженной воды. Во многом он походил на то, что случалось при прямой подпитки маной. Аура начинала светиться ярче и меж ее слоев чаще прибегали искры, ток праны усиливался, а сплетение энергетических каналов становилось активней. Вот только при всем при этом, никто меня увидеть не смог. Что ж, будем надеяться, дело в том посыле, который вкладывал направляя ману. Ведь того же Хыра не просто так «подкачивал», а с вполне конкретной целью.

— Пусть отправляет охотников в лес, — сказал Рыму, сознательно убирая ману от горла и указывая на опустошающего бурдюк Хыра. — Ты пойдешь с ними, а он пусть сделает амулет и приставит Алу фильтровать воду.

— Понял, — практически беззвучным шевелением губ, и, чуть заметным кивком, ответил мальчик.

Похоже он сообразил, что не стоит демонстрировать лишний раз свои особые способности. В принципе, причин скрывать их нет, но общая тайна сближает и повышает градус доверия. Рыму это нравится, так почему бы и не подыграть? «Тут главное не превращать любое знание в тайное», — хмыкнул, направляясь в сторону леса. Благо, расположение племени особых вариантов с направлением охоты не оставляло, так что, не будучи следопытом, старался воспользоваться возможностями зрения и форой во времени, чтобы заранее найти дичь и не ударить лицом в грязь.

Так как крупная живность вовсе не горела желанием стать добычей и поделиться своим мясом, шкурой и прочими полезными вещами с кем бы то ни было, а заплутать не представлялось возможным из-за служащего маяком фильтра и ощущаемого где-то на периферии амулета Рыма, мысли свернули к недавним событиям. Про огонь удачно ляпнул. Конечно, фильтр фильтром, а магия магией, но банальное кипячение очищенной от взвеси и прочих примесей воды — лишним точно не будет.

Баньку еще в обиход введем, тут тебе и гигиена, особенно если щелок, а то и мыло сварить сподобимся, и вполне себе ритуальное действие приобщения к жару огня.

Мысли, пропетляв извилистым маршрутом через видения кузниц, горнов и прочих домн, вернулись к куда более актуальной керамике. Без банального глиняного горшка ни о каком кипячении воды и речи нет. Идея пользоваться технологиями индейцев или эскимосов, опускавших раскалённые камни в кожаный мешок, совершенно не прельщала. Впрочем, делали они это не потому, что обожжённой глины не ведали, а из сугубо практических соображений, о которых, правда, ученые мужи лет сто не прекращают спорить. Честно говоря, мне импонировала мысль о том, что, во-первых, керамика штука хрупкая, а во-вторых, тяжелая. Верней, тут имеется вполне понятная взаимосвязь. Сделаешь тонкостенный горшок, будет тебе легко кочевать, но и шанс разбить его велик, сделаешь стены толстыми, замаешься перетаскивать. И вообще, керамика полезна земледельцам, чтобы было в чем урожай хранить.

Последняя мысль, вкупе с отсутствием крупной дичи, задала новый вектор размышлениям. Заодно и направление полета сменил, решив вдоль мелкого ручейка двинуться, да попробовать следы отыскать.

Вообще, исходя из поставленной цели увеличить число верующих и желания сконцентрировать их в одном месте, от охоты и собирательства требовалось отказываться и переходить к производящему хозяйству. Собственно, поэтому мной планировалось сплавиться вниз по реке и осесть где-нибудь в теплых краях, поближе к морю и плодородным землям. В идеале, попасть в так называемый «Плодородный полумесяц», общепризнанный очаг зарождения земледелия и становления первых цивилизаций.

Тут ведь как, если взять, к примеру, пшеницу, то для удовлетворения потребностей одного взрослого человека достаточно всего-то полтонны зерна в год. На первый взгляд — сущая ерунда, так как дикорастущая пшеница дает урожайность порядка трех-трех с половиной центнеров с гектара. Если накинуть процент на порчу от грызунов и условий хранения, получается всего-то пара гектаров пшеницы и человек, поработав пару недель серпом, может остаток года не беспокоиться о голодной смерти.

На первый взгляд все прекрасно, я бы даже сказал — замечательно. Да ничего подобного! Особенность той же пшеницы в том, что зерно у нее опадает по мере созревания, то есть, срок сбора урожая не только изрядно ограничен по времени, так еще и начинать его имеет смысл чуть раньше созревания. Отсюда, автоматически, проблемы с сохранением урожая возникают. Одно дело сухое и зрелое зерно в кувшины засыпать, крышкой накрыть, соломой обложив, чтобы грызуны всякие не добрались и о влажности с грибками не беспокоиться, и совсем другое то же самое с немного недозрелым зерном проделать.

И ведь тысячелетиями проблему решить не могли! Бездна, да хватило бы любого школьника, обладающего элементарными познаниями о селекции и не обделенного минимальной соображалкой. Казалось бы, ну чего проще — как опало зерно, так пройдись по полям и ручками выщелочи то, что осталось в колосе. Да, замаешься, но основу-то получишь, а дальше элементарно — высаживай отдельно и повторяй. Для закрепление генетических особенностей, не дающих зерну после созревания осыпаться, считанные годы понадобятся. Даже не десятилетия!

Нет, ну серьезно, в раннем средневековье урожайность аж четырех с половиной центнеров с гектара достигнуть смогла, да и то благодаря сохе и кое-каким новшествам, это при том, что к тому моменту уже тысячелетия пшеницу культивировали. Когда плуг с отвалом изобрели и массово внедрили, а это, на минуточку, аж семнадцатый век, сумели урожайность до семи-восьми центнеров с гектара поднять. Впрочем, там уже народ до удобрений, трехполья и прочего додумался, точнее — повсеместно внедрил. Опять же селекция шла, так сказать, естественным путем.