Чтение онлайн

— Дух наделил пищу своей силой! Она стала плоть от плоти его! — выдал Рым, фонтанируя не столько верой, сколько незамутненным счастьем.

Мне же осталось лишь ладонь к лицу приложить и с опаской на небо покоситься. Верующим никогда не был, даже все произошедшее как-то несподвигло, но и богохульствовать не стремился. Как говориться — если там никого нет, так зачем ерундой заниматься, а если есть, то не стоит ссориться.

— Жду там, — сказал Рыму, указав в сторону камня. — Можете не спешить, — добавил, закончив одаривать людей крохами маны.

Момент подобрал так, чтобы тот не мог ответить, будучи занятым пережевываниям рыбы. Пришлось мальчонки кивать, а чтобы он все же не начал воздух сотрясать,

поспешил удалиться в указанном направлении. Вот вроде и умный он, но все же мелкий, эмоции порой верх берут. «То ли еще будет», — хмыкнул, припомнив себя в тринадцать-четырнадцать. Следом младший брат вспомнился и сразу как-то грустно стало. Родителям и так тяжело было нас поднимать, а теперь, когда я тут… Нет, лучше не думать. Не думать я сказал!

Разумеется, ничего не вышло. В общем, завернув под навес и прихватив комок глины, забрался с ним на камень и принялся его разминать. Лепить что-то определенное не планировал, просто занял руки. Брат часто болел, жили мы не богато, а в школе преподавали лепку. Причем не факультативно, а вполне себе целенаправленно. Мелкая моторика, развиваем мозги через пальцы и все такое прочее. Черт его знает, насколько все это было эффективно, лично я особых успехов в работе с глиной не достиг. Если уж на то пошло, мне куда больше пластилин нравился, но братишка глину обожал, а учитель за запасами не следил и против лишних фигурок в печи не возражал.

Перед внутренним взором медленно проплывали десятки когда-то сделанных свистулек, чашек, кружек, блюдец-тарелочек, кучи всевозможных крякозыбр и прочего налепленного нами. Даже не сами поделки, а проведенные за их изготовлением часы. Уставшая после работы мама, с улыбкой смотревшая на заляпанный стол и заставленный подоконник. Вернувшийся со смены отец наводящий порядок. Тогда мы не замечали его чуть подрагивающие руки, серое лицо и темные круги под глазами. Сейчас же все это вспоминалось в деталях, пальцы бездумно мяли податливую глину, раскатывали ее в колбаску, скатывали в шарик, разделяли и вновь соединяли.

Постепенно мысли свернули в сторону сегодняшнего дня. Речь шамана, собственные мысли, представление для дикарей. «Зачем?» — навязчиво билось в голове. План действий, созревший подспудно днем и оформившийся в конкретику недавно, теперь не казался таким уж важным и нужным. Зачем мне куча верующих? Зачем мне океан маны? Зачем нарушать естественный ход вещей? Зачем… зачем… зачем… «Да черт его дери! Нафига?!» — заорал, сжимая кулаки и вскидывая голову к небу.

Звезды не ответили, лишь молча подмигнули в ответ. В голове тут же всплыло — мерцают из-за атмосферы. Стало противно от собственной слабости и тоскливо. «Даже луны нет, чтобы повыть от души» — сказал, и горько усмехнулся. Совсем что-то раскис на ровном месте. Ну кто я такой? Студент-историк, двадцать с хвостиком, что я могу? Почему я?! Неужели нет других, опытных, знающих и умеющих? Да хотя бы несомневающихся, черт их всех подери!

Люди нужны. Много людей — много веры. Вера — это возможности. Не для себя, мне-то ведь нынче ничего и не надо особо, а вот человечеству помочь, прогресс ускорить — это мне по силам. Сейчас на всей земле миллионов пять хомо обитает, может и вдвое меньше, все же, навскидку определенный временной промежуток, а это плюс-минус десять тысяч лет.

Простая математика — на начало промышленной революции население планеты составляло порядка миллиарда человек. Разумеется, для его обеспечения потребовалось соответствующее количество ресурсов, фабрик-заводов и прочих пароходов. Естественно, гадили она в соответствующем масштабе. Вообще-то, боевым экологом с позеленёнными мозгами никогда не был, но кое в чем всякие гринписовцы все же были правы. Впрочем, меня все же не столько биосфера интересовала, сколько проблемы развития человечества в условиях ограниченных

ресурсов. Прийти с миллиардным населением к уровню развития науки и техники на уровне XX века — огромный успех. И это без учета моих, да и не только моих, малопонятных способностей. «О себе любимом забывать не стоит», — усмехнулся, скатал глину в шарик и задумался над тем, чтобы такого из нее слепить.

— Дрого, — раздался снизу робкий голос Рыма.

«Так или иначе, а народ к производящему хозяйству надо приучать и численность наращивать», — подытожил размышления и утвердил ближайшие цели. Тощий полуголый Рым и выглядящий последним голодранцем Хыр, как-то не располагали к философии и долгим пространным рассуждениям. «Неолитическая революция, о которой еще и не думали, таки началась, товарищи. Наше племя, под мудрым руководством товарища Дрого, нашего единственного и неповторимого духа-покровителя…», — заржав аки конь от пришедшего в голову, слетел с камня.

— Друзья, нас ждут дела, — улыбнулся, сбросив в ауру Хыра искорку маны. — Присядьте, нам стоит многое обсудить.

Рым тут же примял густую траву ногой и уселся на нее. Хыр, в общем-то, проделал то же самое, но сел так, что камень послужил ему опорой для спины. «Определенно, имеет смысл вводить институт вождизма», — отметил действия Хыра. Недошаман прирожденный лидер, но не тот, который с дубиной впереди толпы, а тот, кто головой работает. Так, ладно, рано пока об этом, надо хотя бы сотню охотников иметь, чтобы всерьез над иерархией думать.

Потерев лоб и полетав туда-сюда собрался с мыслями. Зависнув напротив людей, и, лепя из глины человечка, принялся излагать свое виденье ближайшего будущего. Мне требовалась помощь, я был далек от мыслей о том, что смогу все сделать сам. Нет у меня руководящего опыта, да и на счет талантов к управлению — сомневаюсь. Вот знаниями разными голова набита плотно, все же обожающий книги студент исторического факультета не последнего института страны — это сила. Кое-какие практические навыки — спасибо проводимым в деревне каникулам — имеются, но маловато этого может быть. Ой маловато.

И никаких подлых мыслишек о новых попытках! Люди, пусть первобытные и дикие, но все же люди. Живые, чувствующие, мечтающие и надеющиеся. В конце концов, просто понимающие и верящие. Страшно. Пугала ответственность за то, что собрался предложить новый путь, нарушить естественный ход вещей, вмешаться в историю. Сейчас и такая ничтожная группа может стать теми, кто раз и навсегда изменит будущее человечества.

Собственно говоря, поэтому, хоть и упрощая, но сохраняя суть, повторяя по десять раз одно и то же другими словами, ориентируясь на эмоции собеседников, доносил им план перехода к производящему хозяйству. Требовалось не только объяснить, но и донести, показать плюсы и минусы, обозначить выгоды, а главное — выслушать мнение тех, кто и станет проводником этих идей. Воплотит их в реальность. Нет, самоустраняться не планировал, но обыденное чудо перестает быть таковым, а растить нахлебников — увольте от такого счастья, и с доплатой не возьму.

Долетевший из-под навеса шум заставил очнуться и неспешно покинуть транс. Вчерашний разговор с шаманами настолько утомил, что когда они отправились спать, взобрался на вершину камня и, уставившись на воду, принялся медитировать. Разум требовал отдыха и осмысления, но последнее решил отложить на утро. Через имитацию дыхания замедлил пульсацию очага, верней, привел ее в соответствие с вдохами-выдохами, и постепенно замедлил бег мыслей. Пара всплесков на тему хранения мяса в завернутых листьях крапивы и лопуха сменились совсем уж бредом о пересыпании золой. Последнее что помнилось — идея о копчении. Кажется, я признал ее неактуальной из-за реки под боком и возможности обеспечить людей рыбой.