Дракула. Начало
Шрифт:
Абрахам размышлял о том, что написала в послании Мирелла. Столько необъяснимых странностей роилось в его мыслях. Образ рыжеволосой красавицы не выходил из его головы. Стокер не мог понять того, какие именно чувства он испытывает к Мирелле. Она притягивала его не только как женщина, но и как-то иначе, необъяснимо…
Абрахам ощущал жуткий голод и собирался посетить зал-гостинную. Он закрыл оконную раму, набросил на плечи сюртук и подошел к двери комнаты. Открыв ее, Стокер отшатнулся назад, увидев Миреллу. Племянница графа стояла за дверью. В руках она держала большой поднос, накрытый блестящей куполообразной крышкой.
— Вы позволите войти, мистер Стокер? — спросила Мирелла, окинув взглядом постояльца комнаты.
— Да, прошу вас. — Абрахам взял поднос из рук женщины и отнес его к письменному столу. Мирелла вошла в спальню и закрыла за собой дверь, заперев ее на железный засов. Затем, она подошла к столу и отодвинула стул, приглашая тем самым Стокера присесть. Абрахам
— Вам нужно поесть, вам понадобится много сил, — с этими словами Мирелла взяла с подноса вилку и подала ее Стокеру.
Абрахам с невероятным аппетитом съел всю еду, что была на подносе. Допив вино, Стокер спросил:
— Что за дивное мясное блюдо с изысканным вкусом?
Мирелла улыбнулась и произнесла:
— Это печень кр…, весьма полезна для восстановления крови. Я рада, что вам понравилось. За то время, что вы проведете в замке я смогу удивить вас новыми вкусами, — с этими словами Мирелла накрыла крышкой поднос. Затем, сделала шаг в сторону от стола. Абрахам мог видеть ее в полный рост. Рыжеволосая красавица сбросила с себя одежду, включая нижнее белье. Ее огненно-рыжие волосы укрывали белоснежные налитые груди с приподнятыми набухшими сосками. Внизу живота была заметна тонкая полоса рыжих волосков, спускающаяся до самого «бугорка Венеры», в верхней части которого, едва просматривался маленький «распустившийся бутон розы». Абрахам глядел на обнаженное тело Миреллы и отметил для себя то, что фигура его жены Флоренс и рыжей племянницы графа поразительно схожи по формам. Груди, талия, бедра и множество других мелочей. На мгновение Стокеру показалось, словно перед ним стоит его супруга, которая на тот момент находилась в Лондоне.
Мирелла подошла к Абрахаму, и взяла его за левую руку, увлекая за собой на кровать. Обнаженная женщина уложила писателя на спину и принялась расстегивать пряжку на ремне его штанов. С невероятной ловкостью Мирелла стянула брюки, затем помогла снять жилет в кармане которого находились серебряные часы. Белая рубаха полетела на спинку стула вслед за жилетом и брюками. Абрахам остался в одном нижнем белье, но через несколько секунд его кальсоны последовали за ранее снятой одеждой. Мирелла забралась на кровать и присела сверху в позе наездницы в область паха Стокера, прижавшись упругими ягодицами к его чреслам. В этот момент радужки глаз женщины блеснули ярко-зеленым светом. Она, жестами указала Абрахаму на серебряный перстень и цепочку с крестом. Стокер снял с пальца правой руки кольцо, цепь с шеи и убрал все под подушку. Взглянув на Миреллу, он увидел то, что ее прическа и цвет волос изменились. Абрахам не верил своим глазам, — к нему прижималась всем телом его жена Флоренс. Она страстно поцеловала его в губы и скользнула руками к низу его живота…
Глава 13
Абрахам проснулся в полной темноте. Он был в своей постели укрытый краем одеяла. За окном бушевала гроза. Оконные стекла дрожали при каждом раскате грома. Вспышки молний, на мгновение озаряли комнату. Дождь, крупными каплями барабанил в окно, подыгрывая шуму симфонии ветра.
Абрахам поднялся с постели и зажег настольную лампу. Достал из под подушки карманные часы. Они показывали начало первого. Затем зашторил окно и принялся одеваться. Застегивая верхнюю пуговицу рубахи, он почувствовал боль в шее. С правой стороны, в области сонной артерии, кожа словно горела от ожога.
Стокер подошел к кровати и решил поправить постельное белье. Выравнивая покрывало, он заметил на нем темное пятно. Осветив это место лампой, Абрахам понял то, что пятном была запекшаяся лужица крови. Неожиданно, откуда-то из-за стены, где располагалась соседняя комната, послышался крик. Абрахам не знал, кого из писателей разместили в соседней спальне, но он отчетливо слышал крик мужчины. Стокер вышел в коридор и увидел графа. Влад появился в дверном проеме соседней комнаты. Он запер за собой дверь и двинулся к Абрахаму. На лице хозяина замка зияла глубокая, резанная рана. От нижнего века правого глаза, до подбородка кожа была распорота и кровоточила. Увидев Стокера, Влад приветливо улыбнулся и сквозь его разрезанную щеку стали видны зубы. Абрахам не отводил взгляд от затягивающейся на глазах раны. Порез на лице графа затянулся в считанные секунды. От него не осталось и следа.
— Доброй ночи мистер Стокер, — мягким голосом произнес Влад, — я как раз направлялся к вам. Мне нужно поговорить с вами…
Дневник Абрахама Стокера.
23 июля. Утро. 1896 г.
Прошлой ночью я проснулся от шума грозы. В своей спальне я был один. Мне вспомнилось то, что произошло между мной и Миреллой. Эта рыжая бестия, каким-то чудодейственным
образом заставила меня поверить в то, что со мной в постели была моя жена Флоренс. Внешность, манеры, движения и даже запах ее тела мне не спутать ни с каким другим. Я придавался плотским утехам с чужой женщиной, приняв ее за свою жену. Мой поступок не простителен по отношению к чувствам моей Флоренс…После пробуждения, сквозь шум грозы, я слышал крики. Они доносились из-за стены, оттуда, где располагается соседняя комната. Я вышел в коридор и увидел графа. На лице Влада была видна глубокая рана, которая быстро затянулась. Граф блеснул глазами полными «огня» и поприветствовал меня. На мой вопрос относительно криков в соседней комнате, Влад ответил: «Вам не о чем беспокоиться мистер Стокер. Произошел пустяк в результате которого у вас стало на одного конкурента меньше». От этих слов мне стало не по себе и я вошел в комнату, откуда ранее слышались крики. Первое, на что я обратил внимание, были распахнутые настежь оконные рамы. Порывы холодного ветра стремились сорвать шторы с гардин. В свете горящего камина и масленой лампы, был виден жуткий беспорядок. Складывалось впечатление, словно в комнате была борьба, а проигравший в ней оказался по ту сторону окна. Я бросился к распахнутому окну и перевалившись через подоконник, взглянул вниз. В кромешной темноте ничего не было видно. Я лишь напрасно намочил свой сюртук под струями холодного дождя. Прикрыв оконные рамы, я вышел в коридор. Дверь в мою спальню была приоткрыта. Переступив порог своих апартаментов, я увидел графа. Он сидел возле камина и подкладывал дрова на едва занявшееся пламя. «Я решил немного позаботиться о вас мистер Стокер», — с этими словами Влад встал в полный рост и предложил мне присесть на стул у письменного стола. Сам же граф подошел к зашторенному окну. В той части моей комнаты сгустился мрак, который не могла разогнать своим светом даже масляная лампа, стоящая на краю письменного стола. Влад слился с темнотой. Я слышал лишь его голос. Мы беседовали о событиях двух последних дней. На все мои вопросы о странностях, происходящих в стенах замка, граф отвечал тем, что мне ни к чему знать все причины случившегося ради моего же блага. Еще он поведал мне о том, что конкурс на лучшее произведение взял свое начало. На письменном столе я обнаружил стопку чистых листов бумаги, гусиное перо с металлическим наконечником, перочинный нож, несколько обычных перьев и странного вида чернильницу. Емкость для хранения чернил по форме напоминала несимметричный цилиндр с выгравированными на нем странными символами. Сверху чернильница была накрыта крышкой, напоминающей человеческий череп.
Граф описал мне сюжет будущего романа. Перечислил имена главных героев, их особенности, вплоть до мельчайших подробностей. Затем Влад пожелал мне удачи и напомнил о том, что не следует нарушать правила поведения в стенах крепости «Бран». Хозяин замка пожелал мне спокойной ночи и вышел из комнаты. Гроза за окном утихла. Я запер дверь на ключ и лег спать…
Глава 14
23 июля. Полдень. 1896 г.
Абрахам сидел за письменным столом и писал письма в Лондон. Одно письмо своей жене, другое в организацию, в которой вел трудовую деятельность. Чернила предоставленные графом, были темно-красного цвета. Нанося их на бумагу, Абрахам заметил некую странность. Когда он вел пером по чистому листу, след от чернил вспыхивал ярко-алым светом. Через секунду блик угасал и написанные слова приобретали обычный темно-красный оттенок.
Стокер размышлял о том, что произошло прошлой ночью. Эти крики, рана на лице графа… С наступлением рассвета Абрахам пытался войти в соседнюю комнату, но не смог, дверь была заперта. Тогда стокер выглянул из окна своей комнаты и посмотрел вниз. От увиденного, кровь застыла в жилах писателя. У подножия замка Абрахам увидел стаю волков. Их было не менее десяти. Густая шерсть зверей была разного окраса: черного, серого и белого. Хищники «завтракали», основным и единственным блюдом было тело человека. Тот несчастный, не подавал признаков жизни. Видимо, на момент появления волчьей стаи он был уже мертв. Стокер знал чье тело терзали голодные звери. Утром, во время завтрака в зале-гостинной присутствовали только семь писателей, включая Абрахама. Среди гостей замка не хватало лишь Вивьена Дюплесси. Именно этот француз и был съеден волками, именно его Влад выбросил из окна его спальни, и именно его крики слышал Стокер прошлой ночью.
Стол был накрыт, но, ни кого, кроме гостей в помещении не было. Абрахам ждал появления Миреллы, но она так и не пришла. Писатели закончили трапезу и разошлись по своим комнатам.
Абрахам дописал последнее письмо и принялся за роман. Сначала мысль «не шла». Стокер был обеспокоен тем, что принимает участие в каком-то дьявольском безумстве…
Первые строки романа, снова и снова перечеркивались и все начиналось сначала. Писать гусиным пером было крайне неудобно, и Стокер достал из саквояжа одну из своих перьевых ручек в черном металлическом корпусе. Закачав в нее чернила принесенные графом, продолжил. Теперь дело пошло как нельзя лучше. Абрахам избавился от пагубных мыслей и решил «будь что будет».