Дорогами Итравы
Шрифт:
– Таков путь наемника, - пожал плечами Рен, - но не каждый из них согласиться сменить его на более мирное занятие.
– Рен, я тут подумала... Может, нам стоит уехать, не дожидаясь каравана, здесь ведь больше нет настолько же опасных мест?
– Нет, но...
– Рен замялся, а потом признался, - я должен знать, что за груз везет караван и не может ли это как-то навредить стране. Понимаю, что сейчас я никто, но...
– Я просто предложила, но не настаиваю, - мягко произнесла Эли, - а далеко от того села до Артвара?
– Насколько я понял, мы остановимся там на ночь. И если завтра
– Конечно, - успокаивающе улыбнулась ему девушка, - я просто подумала, не возникнет ли у наемников лишних вопросов, если ты не скажешь им, где живешь? Что-то мне кажется, Нерр вполне может предложить тебе вступить в его отряд, особенно теперь, когда они потеряли половину людей!
– А ты права, об этом я и не подумал, - помрачнел Рен, - беда лишь в том, что у нас всего одна лошадь, а нас двое, да переметные сумы... Опасно, если что случится - попросту не доедем... Если удастся купить еще одну в том селе - поедем вперед, если нет - что-нибудь придумаем! Нерр идет, поговорим потом.
Подошедший к ним капитан наемников дружески кивнул Рену и сказал:
– Пора, выезжаем!
Через три часа.
Рен спешился и помог сделать это Эли, немного помедлив, прежде чем отпустить её. Девушка с тревогой посмотрела на него: лицо Рена было бледным и усталым, хотя объятия - по-прежнему крепкими.
– Тебе бы поесть и выспаться хорошенько, - вырвалось у нее прежде, чем она успела осознать, что переходит установленные самой себе границы. Впрочем, возникшее было чувство неловкости исчезло, стоило Эли увидеть теплую улыбку, буквально озарившую лицо Рена.
– Именно этим я и собираюсь заняться, - чуть хрипловато ответил тот, - и ты тоже, тебе отдых требуется ничуть не меньше. Подожди немного, я договорюсь о ночлеге и вернусь за тобой.
– Все здесь не поместятся, - девушка скептически оглядела здание постоялого двора, во двор которого они только что въехали.
– А остальные меня ни в малейшей степени не волнуют, разве только раненые, - усмехнулся Рен, - пусть думают о себе сами. Но только после того, как я займу для нас лучшую комнату!
– И чтобы помыться можно было, - просительно произнесла Эли, - в бочке, в корыте, как угодно!
Рен улыбнулся и кивнул. Чистоплотность и аккуратность Эли его неизменно радовала - встречались ему и другие персоны - и он догадывался, как она чувствовала себя после двух дней пути верхом, боя и ночевки под открытым небом.
Вернулся он через несколько минут, откровенно смущенный. Эли удивленно посмотрела на него, но ничего не сказала - Рен легким покачиванием головы дал ей понять, что пока стоит помолчать. Заговорил он только когда они остались наедине в снятой им комнате:
– Видишь ли, Эли, здесь для гостей есть мыльня, и сейчас она готова - натоплена, есть горячая вода... Но проблема в том, что вымыться желаем не мы одни, так что для скорости нам предложили мыться вместе. И я не нашел достаточных оснований для того, чтобы объяснить, почему я предпочитаю общество наемников, а не... любимой жены.
Эли закусила губу, размышляя, а затем спросила:
– А там одно помещение или нет?
– В том-то и дело, что я не знаю, - вздохнул Рен, - что делать будем?
–
А если поставить тот купол, что ты делал в посольстве? Разделить мыльню надвое?Рен посмотрел на нее и рассмеялся:
– Ну я и болван! Ты права, идем скорее!
Примерно час Рен расслабленно опустился на стул и выдохнул:
– Хорошо-то как...
– Тебя перебинтовать надо, - твердо сказала Эли, - так что снимай рубашку.
– Ну и зачем тогда надо было надевать, мог бы и без нее от мыльни дойти?
– в шутку спросил Рен и поднял бровь, увидев, как девушка поджала губы и словно заледенела, - Эли, что случилось?
– Ровным счётом ничего, - ответила та, тон ее явно противоречил словам.
– Эли...
– Ты предпочел бы выставить себя напоказ? О, я заметила, та рыжая стряпуха на тебя и без того весь день пялилась, да и ты на нее поглядывал... И местные служанки тебя вниманием не обошли... Я отлично помню цель нашего брака, но это не отменяет одного: пока на моей руке твой браслет, я считаю себя вправе требовать от тебя соблюдения хотя бы... внешних приличий.
Рен нахмурился, разглядывая построжевшее лицо жены и пытаясь понять, что она имела в виду. Неужели она решила, что он заигрывал с той рыжей?! И очень любопытно, что в ней сейчас говорит: оскорбленное самолюбие или же ревность?
– Эли, скажи, я хоть раз давал тебе основания заподозрить меня во лжи?
– спокойно спросил он, ставя защиту от подслушивания, - а тем паче в подлости либо глупости?
– Нет, разумеется!
– воскликнула девушка.
– Тогда... Я даю слово, что у меня и мысли не было об интрижке с этой... А насчет подлости и глупости... Неужели ты и правда считаешь, что я мог бы хоть в мыслях оскорбить тебя, тем более ради какой-то потасканной девки? Тебя, мою жену!
Эли вспыхнула и отвела глаза. Наконец она проговорила, запинаясь:
– Я приношу свои самые искренние извинения, сама не понимаю, что на меня нашло.
– Мы оба устали, - миролюбиво произнес Рен, - тебе вовсе не обязательно извиняться. Просто хочу, чтобы ты поняла: даже если наш брак... не совсем обычный, я никогда не сделаю ничего, что могло бы обидеть или оскорбить тебя... специально - уж точно! И если тебе покажется, что такое всё же произошло - просто скажи мне об этом прямо, договорились?
– Да, - девушка подняла на него глаза, - прости еще раз. А рубашку всё же сними, раны надо обработать, если ты не хочешь окончательно залечить их магией.
– Нет, да они уже и без того почти зажили, - улыбнулся Рен, выполняя указание жены, - Эли, а что это за порошок? Я уже тогда хотел спросить, но побоялся поставить тебя в неловкое положение.
– Измельченные соцветия ноготков, - охотно откликнулась та, приступая к делу и радуясь изменению темы разговора, - очень полезное растение, им не только раны лечат, но и внутренние болезни.
– Вас и этому учили?!
– Совсем немного, так, по верхам нахватались - леди не бывают травницами, сам понимаешь... Если честно, то куда больше нам рассказывали про яды и противоядия, думаю, с ними обитатели дворцов и замков сталкиваются гораздо чаще. Как говорила одна из наших учительниц, любой Двор - редкостный гадюшник, и лучше быть в нем гадюкой, чем безобидным ужиком...