Чтение онлайн

– Ты знаешь его имя? Он жив? – с горячностью воскликнул наррмориец.
– Человек, оскорбивший мою мать, стал бы мне заклятым врагом!

– Ты так предан матери, даже не зная имени ее? – усмехнулась Немферис.

Он пожал плечами.

– Я считаю матерью женщину из детства. Она была очень добра ко мне, - тряхнув головой и избавляясь от воспоминаний, сказал он.
– Но вы не назвали имени человека, обидевшего энгабскую княжну. И зная вашу нетерпимость…

Царевна нахмурилась.

– Не в моей власти лишить жизни это чудовище. Так уж случилось, что настали времена, когда всемогущие дочери Арахна вынуждены

отдавать свои судьбы в чужие руки. Это существо может убить только меч первого сына-воина. Хефнет велела передать его Гродвигу.

– Гродвигу? А почему ему?

– Да потому, что теперь этот самый Гродвиг направляется в Дэнгор, чтобы убить Кхорха!

Какое-то время наррмориец молча смотрел на Немферис, осмысливая услышанное.

– Кхорх? – воскликнул он. – И ты служишь ему!

– Кхорх, – как эхо повторила она.
– Может быть не случайно, царь царей пожелал назвать меня наследницей, но это не умоляет его вины. Он поплатится за обиду энгабской княжны! Пусть месть моя направит руку воина Антигов в час смерти подлеца Кхорха!

– Хефнет могла предвидеть?

– Будущее видят только потомки мхаров.

– Значит, и ты?

Она опустила ресницы и пожала плечами.

– Я не знаю всего. Только время от времени ко мне приходят видения, – царевна сделала предупреждающий жест. – Не проси меня открыть будущее. Оно изменчиво. Существует множество дорог, которыми мы идем, всегда выбирая меж двух стезей – добра и зла.

– Но Великая жрица была уверена в Гродвиге? – не унимался Ларенар, которому было не приятно то, что хозяйка Улхура выбрала не его.

– У нее не оставалось выбора, как и у меня, когда я отдала тебе амулет в подземельях Улхура.

– Мне остается только благодарить вас за такое доверие, госпожа.

Она слабо улыбнулась. А он, какое-то время, задумчиво смотрел на царевну, потом спросил:

– Как я могу быть марлогом? Ведь я – марлог? Я видел этих существ.

– Не знаю. Возможно, будучи уже беременной от степняка, Валаис сошла в колодец.

– Валаис?! – воскликнул послушник. – Валаис?! Значит, моя мать – эта…

Немферис прикусила язык, поняв, что неосторожно выдала тайну, в которую наррморийца посвящать не стоило.

– Так или иначе – ты такой, как есть. В тебе странным образом сошлись лучшие человеческие качества и звериная сущность арахнидов, вернее – марлогов.

– Чем они отличаются?

– Арахниды произошли от людей, – терпеливо пояснила Немферис.
– Улхурки, обязанные иметь детей только от пребывающего в Колодце, имели связи с чужеземцами. От них рождались нечистокровные дети. Это разгневало Отца, теперь не желающего подниматься к нам. О чем ты думаешь? – спросила она, заметив отрешенный взгляд Ларенара.

Он провел рукой по волосам, мысленно возвращаясь к собеседнице и сосредотачиваясь на ее словах.

– Магистр был прав, – проговорил он, подводя итог своим раздумьям.

– В чем? – не поняла царевна.

– Я помню, как первый раз увидел ее.

– Кого? – насторожилась она. – Валаис?

– Да. Она появилась в Каруте без разрешения Магнуса, но была им принята. Аудиенция прошла при закрытых дверях, и мы узнали о ней от прислужника отца. Но и он тоже ничего не мог рассказать, поскольку, даже не видел лица таинственной дамы в черном. После ее визита магистр вызвал послушников, среди которых оказался и я, и сообщил, что улхурский

Совет служительниц вынес решение воздвигнуть еще один алтарь в Наррморе. И сама Валаис почтила нашу скромную обитель своим «божественным явлением». Отец не возражал ей, чем, конечно, вызвал негодование и братьев-послушников и монахов. Только кому было нужно наше негодование?

Через пару дней все до последнего служки собраны были у стен единственного «чистого» храма в Антавии. Многие из нас не хотели входить внутрь его – мы знали, что кровавый алтарь уже установлен. Магистр отыскал меня в толпе и приказал сопровождать его. Не попросил, как обычно, а именно – приказал. Честно признаться, я был против осквернения нашей земли, но интерес к жрице перевесил – многое довелось уже услышать об этой особе! Нашлось еще несколько любопытных. И, сопровождаемые недовольными взглядами братьев, мы вошли в храм.

Она была там.

В сверкающем от драгоценностей платье, с бриллиантовой диадемой в темных кудрях, Валаис производила ошеломляющее впечатление. Все мы оказались мгновенно околдованы необычной красотой улхурской жрицы.

– И ты? – не удержалась Немферис, чувствуя, что как никогда ненавидит сейчас Валаис.

– И я, - грустно улыбнулся Ларенар. – Тем более что эта поистине божественная женщина выделила меня среди других послушников.

– А ты знаешь, что эта божественная женщина принесла тебя в дар, желая получить сан черной жрицы, для того, чтобы самой пронзать сердца жертв?

– Меня? Но я жив!

– Этим ты обязан моей матери, которая…

– Знаю, Немферис. Я вспомнил ее в Улхуре. Может – это и было целью Магнуса?

– Он хорошо осведомлен, этот Магнус, - заметила царевна и спросила: - Как близок магистр был с верховной жрицей?

– Их связывали не только дела государственные. Еще будучи молодой, Хефнет часто приезжала в Дэнгоре, всегда останавливаясь в замке отца. О ее визитах никто не знал, даже я, живший в Гонорисе. Магнус не так давно рассказал об этом.

Немферис взглянула на послушника со странным выражением в глазах, прошептав:

– Так вот кто он.

– Кто?

Она заколебалась.

– Великая жрица Улхура много лет скрывала ото всех любовь к мужчине, но мне призналась … перед разлукой.

– Вот это новость! А нет ли у твоей приемной матери еще детей?

– Нет, - рассмеялась царевна.
– Насколько мне известно. Живых нет. И Хефнет никогда не принесла бы в жертву своего ребенка.

Глядя в его омрачившееся лицо, она поспешила направить его мысли на что-нибудь другое.

– Я слышала, что жизнь в Каруте очень сурова.

– Возможно, - отозвался Ларенар, посмотрев в ту сторону, где непроходимые леса и густые туманы скрывали милый сердцу остров. – Попав в обитель, мне пришлось постараться, чтобы догнать сверстников в физическом развитии. – Он помолчал, потом заговорил, с тихой тоской об утраченном:

– Я хорошо помню тот день, когда Магнус привел меня в Гонорис. Больной, измотанный переходом через Хэм-Аиб, я вдруг очутился в замке – холодном и мрачном, но таком любопытном для мальчишки. Там все казалось необыкновенным. Запахи, тишина, предметы. Как много времени проводил я в просторных залах, где стены были увешены разнообразным оружием! Как много грез рождали в душе картины со сценами битв! Как будоражили воображения таинственные атрибуты Маакора!