Чтение онлайн

– Я знаю, что тебе неприятно чувствовать себя арахнидом, - начала она и отважилась взглянуть ему в глаза.

– Послушайте, госпожа, - прервал он ее, - если уж вам так хочется поговорить – могу я рассчитывать на откровенность? У меня накопилось достаточно вопросов, на которые необходимо получить ответы.

– Хорошо. Я готова.

– Вы - марлог, или эти существа исключительно мужского пола?

– Ты спрашиваешь, чистокровная ли я арахнида?

– Я не слишком сведущ в этом вопросе. Есть разница? И вы опять отвечаете вопросом на вопрос. Так не пойдет.

–

Ты сам сказал однажды, - поспешно продолжила царевна, - что я дочь мхара. Это правда. Только, откуда тебе это известно?

– Мой отец много знает.

– Я должна была догадаться, - прошептала царевна. – Магистр не просто интересовался Улхуром.

– Он с самого моего детства готовил меня к походу в подземелья.

– Вот как? – удивилась Немферис. – Даже до того, как была найдена первая часть сигиллы, о которой Магнусу рассказал Ва-Йерк? Он знал, как изгнать Арахна?

– Нет, - честно признался послушник. – Мне не совсем понятны его цели. Даже теперь. Он говорил о какой-то клятве.

– Так ты не знаешь – для чего пришел в подземелья?

– Теперь – знаю.

– Для чего? Мы должны быть откровенны до конца.

Он подумал, подыскивая нужные слова. Сказать правду? Но если это его догадки? Или «спасти» царевну можно иначе…

– Из-за Хефнет, - произнес он вслух.
– Мой отец и твоя мать были связаны. Думаю, для вас это не новость, госпожа. Но она ничего не сказала мне при встрече. Ничего особенного. Но отец желал нашей встречи.

– Верховная жрица, как любимая дочь Арахна, не могла желать гибели своего Отца. Я не верю, что мама продолжала достойно служить божеству, мечтая уничтожить его. Но мне иногда казалось, что она не хотела, чтобы я повторила ее судьбу и даже, просто – стала служительницей. Мне самой пришлось бороться за сан младшей жрицы. Хефнет очень обрадовалась, когда Кхорх назвал меня наследницей, что само по себе исключало моё участие во многих ритуалах. Да и стать верховной жрицей я бы уже не смогла, хотя оставалась любимой дочерью.

– Какое значение имеет определение «любимая»? Есть нелюбимые?

– К одним дух Кэух всегда является на зов, наделяя беспредельной силой. Других – карает, лишая разума. Как марлогов.

– Так ты – любимая дочь? – странным, напряженным и значительным тоном спросил Ларенар.

Царевна смутилась.

– Теперь – не знаю, – тихо призналась она.

– Теперь? – так же тихо переспросил он.

– Я нарушила множество запретов, которые налагаются на Неприкасаемую.

– Вышла замуж за чужеземца?

– Не только, – Немферис побледнела, с замирающим сердцем ожидая следующего вопроса.

Но Ларенар неожиданно сжалился.

– Это так мучает тебя, так тебе неприятно? – осторожно спросил он, и без того зная, в чем она боялась признаться.

– Мне шестнадцать лет внушали, что мужчины вообще – это низшие существа, особенно, для такой, как … я.

– И теперь ты стала думать … по-другому?

Не в силах ответить, царевна кивнула.

– Госпожа, - Ларенар вновь перешел на «вы». Взгляд его стал темным и холодным. – Вы назвали меня арахнидом. Чей я сын? Ведь моя

мать – женщина, не марлог.

– Марлоги – только мужчины. Девочки, зачатые от Арахна, имеют человеческий облик и особые способности. И только они становятся жрицами.

– Как Хефнет?

– Да, - подумав, не сразу ответила царевна. – У нее очень непростая история и сложная судьба.

– Если это не семейная тайна, с удовольствием послушаю.

Немферис улыбнулась, покачав головой, и вспомнила то, что рассказала мать в их предпоследнюю встречу.

– … Дед Хефнет, Великий князь Энгаба, мудрейший и воинственный Вак, с очередного похода привез пленницу, захваченную в битве с марлогами под Гефреком. Она потрясла необычной красотой не только его подданных, но и самого владыку, который не спешил сделать из неё рабыню, как принято было когда-то у халтов.

Все чаще посещал он скромный шатер, где обитала прекрасная чужеземка, пока не понял, что она пленила его суровое сердце. Но красавица была немой и безучастной как к нему, так и к заботам, которыми окружал ее влюбленный Вак. Тем не менее, страсть его разгоралась, не встречая ни отзыва, ни сопротивления в холодном сердце арахниды, что изо дня в день безмолвно призывала бога. Но Арахн не слышал, и жрице оставалось лишь покориться плачевной своей участи. Отвергнутая, она уступила князю, который назвал ее женой, но не решился привести в святилище своего народа.

Новая госпожа Энгаба, продолжала хранить молчание, безразличная ко всему: к новому положению, к мужу и его любви, к людям, что окружали и служили ей. Как не пытался князь вернуть ее к жизни, юная супруга медленно угасала.

Но в назначенный срок княгиня родила девочку, и умерла, даже не взглянув на малышку.

Вак был безутешен, и, оставив малютку-дочь на попечение родни, снова ушел в поход на марлогов.

Княжна подрастала, и вернувшийся с долгого похода отец застал ее уже чудесной пятилетней девочкой. И дочка стала его любимицей, счастьем жизни, наполнив суровую, безрадостную жизнь Вака новым смыслом.

Когда же девочке исполнилось восемь лет, в земли Энгаба явились послы из Улхура. Встревоженный ночным видением, великий князь не посмел отказать им, приняв с почестями и без вражды. Во сне ему явилась умершая жена и умоляла выполнить просьбу жриц-арахнид. Вак пришел в замешательство, ведь не мог же он нарушить обещание, данное возлюбленной, впервые говорившей с ним!

Но маленькая дочь его неожиданно проявила твердость, смело выступив к послам и сама приняла оказанную ей честь.

Сраженный отец не стал перечить, хотя душа его и омрачилась неизмеримой печалью. Но любимая малютка обещала вернуться…

И сдержала клятву, уже шестнадцатилетней, и спустившейся в колодец.

То была мать Хефнет и Хапдис. И каждую из них я теперь считаю матерью.

– Хапдис – твоя настоящая мать? – переспросил Ларенар.

– Да. Хефнет только воспитала меня, как родную дочь. А та, другая, родила меня от мхара, скитаясь в изгнании после позора, принятого от … арахнида-жреца. Я не могу сказать тебе – кто он, – тихо добавила она.