Чтение онлайн

– Передашь своим, - сказал он хриплым шипящим голосом. Один раз услышав голос вольпа, никогда его ни с чьим другим не спутаешь, - передашь своим, что ваши никчёмные жизни забрал дом Шейрас.

Развернулся и ушёл, мазнув меня кончиком хвоста по щеке. Мягкий был хвост, мягкий и на касание приятный. Вот только лучше бы он меня когтями на прощанье ударил. Потому что как мне про вольпов напоминают, я чувствую это легкое, пушистое касанье и мне хочется кататься по земле, царапать себе ногтями лицо и выть от бессильной злобы.

* * *

– Бернт, ты чего?

Я встряхнулся. Мотнул головой, отгоняя воспоминания.

Выдохнул. Гез смотрел на меня встревоженными глазами.

– Просто задумался, - сказал я ему, - да, я тебя вспомнил. Пацан в овраге.

– Ага, - Гез заулыбался, - я почему-то всегда был уверен, что встречу тебя, когда егерем стану...

– Егерем ты еще не стал, - перебил я его, - а если не будешь делать, что я говорю, то и не станешь никогда. Намёк понял?

– Понял, - со вздохом ответил он и ушёл, перед выходом обернувшись и сверкнув напоследок озорной улыбкой. Пацан пацаном. Надо бы это из него выбить поскорее. Жаль будет, если он погибнет из-за ребячества своего.

II. Mater studiorium.

– Доброе утро, господин лейтенант!
– школяры мои вскочили, не успел я в проём войти. Вытянулись струнками, плечи расправили, груди выпятили, смотрят преданно и восторженно. Феларгир ладно - что с взять с легионера? А вот откуда эти повадки у Геза? Вчера он вроде ничего такого не выкидывал. Сдаётся мне, это Фелгаргир и решил моему охотнику армейские привычки вбить.

– Прекратить!
– рявкнул я и свитки принесённые грудой у стены свалил, - это что такое? Услышу еще раз от кого этого "господина лейтенанта" - в глотку обратно кулаком забью. Ясно? Сядьте!

Замолчали школяры. Гез сразу на пол бухнулся, а Феларгир заозирался. Ну да, пыльно на полу. Отдельных классов в лагере для занятий нет. Да они у нас как таковые редко случаются - одни тренировки. Поэтому я школярам своим в развалинах поместья утром встречу назначил. Пару-тройку комнат в доме мы в некотором порядке поддерживаем - для всяких-разных случаев.

Феларгир тоже сел, наконец. Вытер ладонью участок пола и аккуратно на него примостился. Гез злобно в его сторону взглядом постреливает. Точно, это легионер позаботился о том, чтобы меня достойно встретить.

– Феларгир. Тебе тут не армия. У нас порядки свои, и не на пустом месте построены. В армии ты с противником близко только на поле боя сходишься. А у нас - противник следит за тобой сразу, как ты вошел в лес, слышит каждое твоё слово и видит каждый твой жест. Речь нашу бестии понимают, и ума первым делом лейтенантов перебить у них хватит. Понятно?

– Понятно, - кивнул, - но как тогда к командиру обращаться?

– Как к живому человеку, а не как к идолу. Не то, чтобы у нас было запрещено по званию обращаться. Но привыкнув меня лейтенантом величать, ты и в лесу можешь по привычке так же ляпнуть. Поэтому для вас я - Шелест. Не "господин Шелест", не "лейтенант Шелест". Просто - "Шелест". Понятно?

Я обоих взглядом окинул - оба кивнули. Поняли? Вряд ли.

– Феларгир, в первую очередь тебе говорю, но и ты, Гез слушай. В армии всё сделано так, чтобы легионер большую часть времени по привычке действовал. Не раздумывая, не сомневаясь: приказали - сделал. Для армии это правильно. Если каждый легионер начнет приказы обдумывать, то не легион получится, а бордель. Но у нас - не так. И тому есть веская причина - лес. Заведи ты в лес хоть десять легионов под командованием лучших легатов - все там сгинут. Потому что даже самый глазастый человек не увидит в лесу дальше верса, а противник - увидит. Потому что в лесу ты понятия не имеешь о том, где и какой численностью расположился враг, а он - всё про тебя знает. Потому что в лесу бесполезно поддерживать строй - буреломы и овраги рассекут и рассеют твои манипулы намного лучше тяжёлой конницы. О том, что твой фланг разбит, в лесу ты узнаешь только тогда, когда наткнешься на трупы. О том, что противник отступил и ушёл, ты поймёшь только через пару дней - и то не рекомендую расслабляться. О том, что к противнику подошло подкрепление, ты, скорее всего, вообще уже не узнаешь - некому будет узнавать. А все твои бойцы - не умеющие думать болванчики, которые только приказы выполнять

умеют. Что ты им приказывать будешь, а главное - как? Вестовыми? В лесу? Это даже не смешно.

Я перевёл дух. Легионер выглядел растерянным - я даже посочувствовал ему немножко. Как же - всю жизнь положить на то, что считал военным ремеслом, считать себя профессионалом в этой области и вдруг понять, что весь твой опыт годится только для сточной канавы? Неприятно, наверно.

– Поэтому у нас командиры - это не носители воли богов, каждое слово которых надо выполнять в точности не задумываясь, нет. Лейтенанты - это просто более опытные ваши товарищи. С ними можно и нужно спорить, если вы уверены в своей правоте и если для споров есть время. Когда поблизости нет лейтенанта - не беда. Первый командир для егеря - он сам, на том и стойте. Неважно, что в лес зашла полная кохорса. Если ты видишь рядом с собой двоих - считай, что вас в лесу трое. И делайте втроём все то, что нужно для выполнения вашей задачи. Если никого рядом не видишь - считай, что ты в лесу один и выполняй свою задачу в одиночку. И всё время думай. Смотри по сторонам, оценивай, предвидь, меняй свою задачу в зависимости от обстановки. Думай. Сделал что по привычке - сам погиб и товарищей подвёл. Даже если просто звание по привычке упомянул.

Легионер совсем загрустил, а вот Гез, наоборот, обрадованным выглядит.

– Можно спросить?

– Без "можно". Просто спрашивай.

– А почему "Шелест"?
– Гез запнулся и заторопился, испугавшись, похоже, что я пойму его неправильно, - в смысле, это же кличка? По имени называть тоже нельзя?

– Почему нельзя? Можно и по именам обращаться. Главное только чтобы все поняли, к кому ты обращаешься. Вот у нас в кохорсе двенадцать...
– я поморщился и поправился - одиннадцать Гаев, восемь Юлиев, пятеро Марков, ну и так далее. Можно, конечно, полным именем звать, все номены упомянув, так в лесу на это просто времени может не хватить. Или вот еще есть у нас слухач хороший, вольноотпущенник из фригийской семьи, по имени Кайструпедионопор. И что, как ты в лесу его внимание к звуку необычному привлечешь: "Кайс...трупе... твою мать... дио...но...пор, чтоб тебя! Что это пискнуло?"

Школяры заулыбались.

– А так его просто "Ухом" кличут. Правда, проще?

– Ага. А кто клички дает? И за что?

И Гез замолчал выжидательно.

– За дело. Обычно, после какого-нибудь события примечательного или что-нибудь такое, что человека хорошо характеризует.

Моргнул Гез, поморщился едва заметно, взгляд отвёл. А, вот оно что. Я усмехнулся.

– И не бойся. Никто тебя, твоего мнения не спросив, "Засранцем" или там "Дохляком" не окрестит, - запылали у него уши, угадал я, не иначе, - Тебе с этой кличкой жить, и никому не нужно, чтобы её слыша, ты глаза от стыда прятал. Еще вопросы?

Молчат оба.

– Ну ладно. Начну с того, что эта ситуация, - я обвёл рукой комнату,- для меня самого внове. Обычно новичков отправляют в составе сменяющей кохорсы куда-нибудь в гарнизон. Куда-нибудь, где обстановка не самая напряжённая, но и не самая тихая. Там новички учатся ходить по лесу, учат звериные языки, тренируются, общаются с замирёнными бестиями, короче, потихоньку перенимают опыт у ветеранов. И через год, когда гарнизон сменяется, новички уже перестают быть новичками и считаются полноправными егерями. Но сейчас особая ситуация. Так получилось, что у нас сейчас осталось в столице очень мало егерей. По многим причинам, - я поморщился, - так получилось. Поэтому сейчас решено новичков поопытнее сразу егерями в кохорсу зачислять. Без годовой отсидки в гарнизоне. Потому - держите.

Коротким и почти незаметным движением кисти я кинул им егерские жетоны. Хотелось мне посмотреть, как они их поймают - и поймают ли. Поймали. Оба, но по-разному. Феларгир свой жетон схватил, как змея пробегающую мышь - резким и хищным рывком. А Гез - наоборот - мягким скупым движением. Выйдет толк из паренька, определённо. Ладони раскрыли, посмотрели - сначала настороженно, потом лица посветлели. Гез даже разулыбался от радости. Феларгир эмоции старается не проявлять, но тоже рад - заметно. Один рад, что мечта его - егерем стать - уже сбываться начинает, а второй, что ему на год меньше ждать своего гражданства. Дурачье.